1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Богослужебный чин в римской католической традиции

Мне хочется сегодняшний день посвятить, главным образом, разговору о мессе и миссале, потому что в следующий раз, когда мы встретимся, мне бы хотелось говорить о богослужебных текстах Великого поста, прежде всего – о текстах Страстной недели, которые легли в основу всех Страстей, всех Passiones, и пасхального периода, от начала Великого поста, через Пасху до Вознесения и Пятидесятницы. Вот это бы мне хотелось сделать темой следующей нашей встречи. Третью встречу мне бы хотелось посвятить бревиарию, то есть истории тех служб, которые называются Утреней, Вечерней, Лаудами и т. д., истории суточного и годового богослужебных кругов, за исключением мессы, о которой мы будем говорить сейчас. И в четвертой нашей встрече мне бы хотелось поговорить о тех конкретных гимнах, о которых мы не успели поговорить в три первые раза, опять-таки о гимнах, которые существовали раз и навсегда написанныеми в словах, но которые порождали сотни музыкальных текстов, как, например, Ave Deum corpus natum de Maria Virgine, или Tantum ergo sacramentum, или Stabat Mater dolorosa и т. д.

Во всяком случае меня это, действительно, поражает, как один латинский текст порождает сотни разных текстов музыкальных, тогда как в русской традиции даже на слова Пушкина, на каждое стихотворение написано максимум три романса, и это кажется уже много. А тут совершенно другая картина.

Голос: По двадцать!

По двадцать?!) Ну, двадцать и двести, двадцать и две тысячи! (Вот как страшно в обществе профессионалов! На мой непросвещённый взгляд, я знаю три романса, и мне кажется – много.)

В основе мессы, как и в основе православной Литургии лежит повторение Тайной Вечери. В 11-й главе Первого послания к коринфянам апостол Павел рассказывает о Тайной Вечере и о том, как Иисус взял хлеб, благословил, преломил и дал ученикам со словами: «Приимите, ядите, это есть Тело Мое», а затем в конце Вечери, по-латыни post concenatum est, после того как Вечеря закончилась, взял Чашу, благословил её и сказал: «Это Новый Завет в Моей Крови, пейте от Нея все и делайте это в воспоминание обо Мне». Вот эти слова: «делайте это» – Hoc facite in meam commerationem  они и породили мессу. Месса есть повторение Тайной Вечери, когда священник, заменяя собой Самого Иисуса, совершает Тайную Вечерю, освящает хлеб и вино и так же, как Иисус преподал хлеб и вино Своим ученикам, так и священник причащает своих прихожан. Значит, основа всегда одна и та же, и основные главные слова Литургии, по какому бы обряду она ни совершалась  по византийскому, как в православной церкви, по римскому или по арабскому, амвросианскому-медиоланскому (западный обряд, какой сохранился в Милане, где и сегодня служится амвросианская Литургия) или по армянскому, по коптскому или эфиопскому и т. д., одни и те же.

А вот что касается, как выстраивается месса, здесь, конечно, есть общие черты в разных обрядах, а есть что-то абсолютно своё. Латинская месса, как правило, начинается с интроита. Introitus – это стих из псалма или из пророческой книги, стих, с которого всегда начинается месса и который поёт так называемая schola cantorum. Очень рано появились профессиональные певчие, которых собирали маленькими детьми, для того чтобы они участвовали в богослужениях. Постепенно они взрослели, и они всегда участвовали в богослужениях, без них богослужение невозможно. Вот schola cantorum начинает богослужение интроитом, а в это время процессия, которую составляют клирики, прислужники, министранты – мальчики и взрослые, которые участвуют в богослужении, те, кто помогает священнику, – священники и епископы, все с фонарём, со свечами, уже в богослужебных одеяниях, проходят через церковь и приближаются к алтарю. Вот этот торжественный выход, когда через церковь проходят все участники богослужения, в торжественных службах сохранился и до сих пор. Если, скажем, в воскресенье пойти в Париже на мессу в собор, или в Риме в базилику Санта Мария Маджоре и т. д., то можно увидеть примерно такой выход, каким начиналось богослужение и в VII-VIII веках. У нас есть такое описание мессы, относящееся к времени Пипина Короткого; то есть то, как служили мессу во Франции в VIII веке, мы примерно себе представляем.

Итак, schola поёт стих из псалма или какой-то другой книги библейской, а духовенство проходит к алтарю и останавливается перед ним. Здесь, только уже стоя перед алтарём, священник или епископ, тот, кто возглавляет богослужение, возглашает слова: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа» – in nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti, и после этого говорит: «Подойду к алтарю Божьему». Затем в мессе, которую в XVI веке утвердил Тридентский Собор и которая служилась затем в католической церкви вплоть до 1969 года, после того как процессия приближалась к алтарю и священник провозглашал in nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti, читался 42-й псалом. Но первоначально этого не было. Первоначально священник приближался к алтарю, читая про себя какие-то молитвы, причём смысл этих молитв заключался в том, что он каялся в своих грехах. Прежде чем подойти к алтарю, священник, стоя на ступенях перед алтарём, каялся в своих грехах, потому что, как правило, устройство на Западе храмов всегда одно и то же: алтарь находится на некотором возвышении, надо подняться по ступенькам.

Вот на первой ступени он стоит и произносит своё confiteor: «я исповедуюсь». Confiteor Deo omnipotentio – «я исповедуюсь Богу Всемогущему». Причём первоначальное confiteor было простым: я исповедуюсь Богу, и всем святым, и Вам, отец (или: и вам, братья), что согрешил мыслью, словом и делом, моя вина; молю вас, чтобы вы молились обо мне. Вот и вся первоначальная молитва. Или такой, я бы сказал, сценарий для первоначальной молитвы, потому что она произносилась вполголоса, а с течением времени она была сформулирована достаточно чётко, причём выросла в размере, и в эту молитву confiteor в разных диоцезах, разных епархиях, включались имена местных святых, имена тех святых, мощи которых находились в данном храме. Так что сначала священник читает эту молитву confiteor и министрант, то есть тот, кто ему помогает, отвечает ему: miseratur tui omnipotens Deus – «да помилует тебя Всемогущий Бог», а затем от лица молящихся министрант (мальчик или взрослый человек, который помогает священнику) читает эту же молитву, и уже священник отвечает ему возгласом: «да помилует вас Всемогущий Бог да простит вам ваши грехи, приведёт вас к жизни вечной». И министрант снова, от имени всех молящихся, восклицает – «Аминь».