1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Над строками Нового Завета

Содержание: 
СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ЛАТИНСКИЕ ГИМНЫ
Латинская гимнография
О семи псалмах
Пасхальные песнопения
В Вербное воскресение
Гимны из Бревиария
Рождественские гимны
Семь покаянных псалмов
Псалом 103
Stabat Mater

 

Тайная Вечеря

В каждом православном храме над Царскими вратами помещается икона с изображением Тайной Вечери.

В Евангелиях от Матфея, от Марка и от Луки, а также в Первом Послании к Коринфянам о Тайной Вечере рассказывается достаточно подробно. В Евангелии от Марка сказано: ≪В первый день опресноков, когда заколали пасхального агнца, говорят Ему ученики Его: где хочешь есть пасху? мы пойдем и приготовим≫ (Мк 14: 12).

Пасха в ветхозаветной Церкви – это праздник воспоминания об исходе из Египта, из дома рабства, о первой ночи свободы. Вчерашние рабы, покидая Египет, обретают свободу, контуры которой им еще не понятны. По иудейскому лунному календарю Пасха празднуется в один и тот же день, 15 нисана. По нашему лунно-солнечному – юлианскому или григорианскому – календарю этот день приходится на разные числа.

Заповедь о праздновании Пасхи есть уже в книге Исход: ≪Наблюдай праздник опресноков... ибо в оном ты вышел из Египта≫ (Исх 23: 15). В ирмосе первой песни одного из канонов, который поется во время утрени, так повествуется об этом событии: ≪Яко посуху, пешешествовал Израиль по бездне стопами...≫

В этот день евреи выпекали пресный хлеб – מצה (мацόт) – в знак того, что они спешили, покидая Египет, и поэтому не могли испечь хлеб квасной. Кроме того, закваска – это символ брожения, разложения; опреснок же, наоборот, символ чистоты, нетронутости разложением. Поэтому в иудейских семьях с глубокой древности и доныне за два дня до Пасхи – 13 числа месяца нисана – хозяин уничтожает закваску, чтобы в доме не осталось квасного хлеба. В этот день в Иерусалимском храме закалывался пасхальный агнец. После разрушения Храма этот обычай был упразднен. Но до сих пор в память о том, как евреи первый раз испекли мацόт, каждую весну, к каждой Пасхе печется этот пресный хлеб.

Пасхальная трапеза на иврите называется словом סדר (сéдер) – ≪порядок≫. На ней обязательны пасхальный агнец (после разрушения Храма императором Юстинианом агнец стал заменяться кусочком мацы), мацόт; чаша соленой воды, символизирующая слезы, пролитые евреями в Египте, и вместе с тем – соленые воды Красного моря, через которое ≪яко посуху≫ перешел Израиль, уходя из рабства на свободу; набор горьких трав מר וֹר (марόр), напоминающий о горечи рабства; חר וֹשת (харόшет) – паста из яблок, фиников, веточек корицы и ореха – в память о тех кирпичах из соломы и глины, которые иудеи делали в Египте, когда были рабами; четыре чаши вина – как символ четырех обещаний Бога Своему народу: вывести его из-под ига, спасти, принять к Себе и быть его Богом.

Главное в празднике Пасхи у иудеев – ז כּר וֹן (зикарόн) – ≪воспоминание≫. В одном из талмудических трактатов, где говорится, как надо праздновать Пасху, есть такие слова: ≪Во всяком поколении всякий человек должен почувствовать, будто это он сам вышел из Египта≫. Не его далекие-далекие предки три с лишним тысячи лет назад, а именно он сам.

...Ученики спрашивают Христа, где им приготовить пасху. Спаситель посылает их в дом, где они должны найти – и находят – верхнюю горницу, устланную коврами. В этой горнице, ≪когда настал час, Он возлег, и двенадцать апостолов с Ним≫ (Лк 22: 8–14). Глагол ≪возлечь≫ указывает на одно очень важное обстоятельство. За пасхальной трапезой возлежали, подчеркивая тем самым, что это трапеза свободных людей. Раб ест стоя, в спешке заглатывая куски, – у него нет времени для трапезы. Свободный человек за трапезой может полулежать. О том, что ≪Он возлег≫ и ≪они возлежали≫, говорится еще в двух стихах – в Евангелиях от Матфея (26: 20) и от Марка (14: 18).

Иисус берет хлеб, затем вино. Хлеб и вино – два центральных элемента Тайной Вечери, как и на пасхальном сéдере у иудеев. Евангелист Лука упоминает чашу – по-гречески она названа τρυβλίον, а святые Кирилл и Мефодий перевели это слово как ≪солило≫. Солило – чаша с соленой водой. Славянские первоучители перевели это слово по смыслу, а не буквально. Из Евангелия от Иоанна понятно, что это была чаша с какой-то жидкостью, ибо Иисус обмакнул в нее хлеб. По-гречески прямо о жидкости не говорится, но употреблено причастие βάψας, то есть ≪обмакнув≫ (в какую-то жидкость) кусок хлеба. Затем Иисус дал его Иуде.

Совершая Тайную Вечерю, Господь говорит: ≪Сие творите в Мое воспоминание≫ – это значит, что Он употребил слово зикарόн, которое так важно в пасхальном ритуале иудеев. Наконец, в Евангелии от Луки (22: 17–18) говорится еще об одной чаше с вином, кроме той, которую Иисус взял в конце Тайной Вечери и благословил со словами: ≪...сия чаша есть новый завет в Моей Крови, которая за вас проливается≫ (Лк 22: 20). В самом начале Вечери Он, ≪взяв чашу и благодарив, сказал: примите ее и разделите между собою, ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие≫. И затем, ≪взяв хлеб и благодарив, преломил≫. Для прежних толкователей Евангелия это место, где говорится о первой чаше, всегда было очень трудным. Зачем она, эта чаша, в начале трапезы? Но если мы заглянем в пасхальную Агаду ( גדה אַ – практическое руководство, по которому совершается пасхальная трапеза у иудеев), то узнаем, что трапеза начинается с обычая, именуемого кидуш קיד וּש) – освящение). Глава семьи берет чашу, благословляет, читает над ней молитву, и затем эта чаша передается по кругу. И каждый читает над чашей примерно такую молитву: ≪Благословен Ты, Бог Вседержитель, Царь Вселенной, сотворивший плод виноградный≫. В Евангелии же Спаситель говорит: ≪Не буду пить от плода виноградного≫ (Лк 22: 18), т.е. как бы повторяет слова из этой молитвы. Чаша, с которой начинается пасхальная трапеза у иудеев, и есть, без сомнения, та чаша, о которой идет речь в Евангелии от Луки.

Сравнивая евангельский рассказ с пасхальной Агадой, мы видим, что Господь на Тайной Вечере совершает пасхальный сéдер; вместе с тем на этой трапезе – как мы знаем из Евангелия от Матфея, от Марка, от Луки, из Первого Послания к Коринфянам апостола Павла – нет пасхального агнца, хотя в это время Иерусалимский храм еще не был разрушен и бытовал обычай заклания. Возникает вопрос: почему же нет агнца на Тайной Вечере?

Ответить на него нам помогает апостол Павел в Первом Послании к Коринфянам: ≪Пасха наша, Христос, заклан за нас≫ (1 Кор 5: 7); иными словами, Иисус – наш пасхальный Агнец. До апостола Павла об этом же говорит Иоанн Предтеча, прямо называя Спасителя Агнцем Божиим: ≪Вот Агнец Божий, Который берет на себя грех мира≫ (Ин 1: 29). Общеизвестно, что в первые века церковной истории Христос обычно изображался в виде Агнца. Сегодня просфора, на которой во время Литургии совершается таинство Евхаристии, называется агничной, из нее вырезается евхаристический хлеб – ≪агнец≫.

Итак, Иисус берет хлеб и благословляет его, произнеся молитву, и затем говорит: ≪...сие есть Тело Мое, которое за вас предается≫ (Лк 22: 19). ≪Сие есть Тело Мое≫ – это восклицание напоминает фразу из Агады: ≪Сие есть скудный хлеб, который ели наши предки в земле египетской≫. Это еще одна параллель Тайной Вечери с пасхальной трапезой иудеев.

Как и положено по пасхальной Агаде, Христос в конце Тайной Вечери, это подчеркивает апостол Павел, берет чашу с вином и благословляет ее. Этим кончается пасхальная трапеза. Благословляя чашу с вином, Христос произносит: ≪...сие есть Кровь Моя нового завета≫ (Мф 26: 28), цитируя слова из книги Исход (24: 8). Итак, Иисус осуществил ритуал, который тысячу с лишним лет ежегодно совершался в Палестине. Но при этом Он дал людям не хлеб и вино, а Себя Самого в виде хлеба и вина: ≪Приимите, ядите...≫ Не скудный хлеб, а Тело Свое и Кровь Свою.

В конце XIX – начале XX века русские философы В.С. Соловьёв, Н.А. Бердяев и другие задавались вопросом: чем христианство отличается от всего остального, что накоплено человечеством за тысячелетия истории? И приходили к одному и тому же ответу: западные (римские, греческие) и восточные (индийские, китайские, египетские) учителя – все предлагали людям свое учение. Христос же предложил Самого Себя. Эта главная отличительная черта христианства наиболее полно проявилась именно в Тайной Вечере. Еще раньше Христос говорил об этом прямо, восклицая: ≪Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, Которую Я отдам за жизнь мира≫ (Ин 6: 51). И далее: ≪...истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день≫ (Ин 6: 53–54).

В повторении той Тайной Вечери, когда накануне Своих страданий Господь научил учеников таинству Евхаристии, заключается основа христианской жизни. ≪Сие творите в Мое воспоминание≫, – говорит Иисус в конце Тайной Вечери (Лк 22: 19), поэтому повторение Тайной Вечери по этим Его словам становится Литургией нашей Церкви.

Подобно тому как иудей, совершающий сéдер, ощущает, что это он сам ушел из египетского плена, так и христианин чувствует себя во время Евхаристии участником Тайной Вечери. Мы выражаем это чувство в молитве, которая читается перед причастием: ≪Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий, причастника (причастницу) мя приими≫.

В пасхальную ночь древняя трапеза приобретает у Христа и Его учеников новый, мистический смысл. Известный французский богослов Луи Буйе сказал об этом: ≪Всю новизну Евангелия Господь ввел в тщательно соблюденные линии торжественного чина, насыщенного самыми чтимыми преданиями Израиля≫. И это действительно так.

Важно иметь в виду, что евхаристическая мистика – это не мистика для элиты, узкого круга посвященных, это мистика, доступная каждому. Потому что даже тот, кто в силу каких-то причин не может поверить в пресуществление, преложение Святых Даров, приступает к Святым Тайнам, причащается по слову Иисуса: ≪Сие творите в Мое воспоминание≫. И каждый, кто любит Христа, становится подлинным участником Тайной Вечери, творя сие в воспоминание об Иисусе, даже если не понимает до конца, в чем смысл Евхаристии.

Но всё же – пасхальный ли сéдер совершил Господь в тот вечер со Своими учениками?

В некоторых комментариях к Новому Завету утверждается, что между синоптическими Евангелиями – от Матфея, от Марка и от Луки – и Евангелием от Иоанна существуют серьезные противоречия в датировке трапезы Христа. Я уже говорил о некоторых чертах иудейского сéдера. Так вот, из начала 14-й главы Евангелия от Марка становится ясно, что Иисус совершает пасхальную трапезу в первый день опресноков. Можно найти и другие детали, подтверждающие, что в рассказах трех евангелистов речь идет именно о пасхальном сéдере.

Но что говорит евангелист Иоанн?

Иисус схвачен, и Его ведут от Каиафы в преторию. ≪Было утро; и они (иудеи. – Г.Ч.) не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху≫ (Ин 18: 28). Значит, Господь уже под стражей, а пасхальная трапеза еще не началась. Следующая глава: ≪Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестый. И сказал Пилат иудеям: се, Царь ваш!≫ (Ин 19: 14).

Значит, Иисус уже под стражей, а еще только пятница перед Пасхой. Ранее, в начале 13-й главы, тоже подчеркивается, что Вечеря совершается перед праздником Пасхи. Евангелисту Иоанну вторит Талмуд, где в одном из трактатов говорится, что Иешуа бен Пантере, то есть Иисус Сын Девы, был казнен вечером накануне Пасхи. Встает вопрос: кто же прав – синоптики или Иоанн и, соответственно, Талмуд?

Светские ученые пытаются ответить именно на этот вопрос: кто прав? Мы же знаем, что Священное Писание не ошибается. Значит, просто нужно понять, в чем суть данного несоответствия. Если читать евангельский текст неглубоко, поверхностно, то может показаться, что в Писании есть противоречия. Но если изучать его углубленно, то оказывается, что противоречий в нем нет.

Похоже, что Иисус действительно умер накануне Пасхи, потому что, во-первых, рассказ о страстях Христовых в Евангелии от Иоанна в высшей степени надежен. Как показывают исследования текста, это очень древний рассказ. Во-вторых, такие не похожие один на другой источники, как Евангелие от Иоанна и Талмуд, говорят об одном и том же. А когда два как бы взаимоисключающих источника сообщают одну и ту лее информацию, это достаточно надежное свидетельство ее подлинности.

С другой стороны, у синоптиков описана, конечно, пасхальная трапеза. Но на этой пасхальной трапезе нет агнца...

Его и не могло быть, потому что эта трапеза совершена Спасителем заранее. Если мы откроем любой пророческий текст – книги пророков Исайи, Иеремии, Иезекииля, – то увидим, что многие речения пророков устремлены в будущее. Они говорят о том, что будет в далеком будущем, через восемь, девять, десять веков. В Евангелиях же как раз наоборот, ключевые слова в них –≪ныне≫, ≪сегодня≫. Иисус говорит: ≪Ныне прославился Сын Человеческий≫ (Ин 13: 31); ≪Ныне же будешь со Мною в раю≫ (Лк 23: 43); ≪Ныне пришло спасение дому сему≫ (Лк 19: 9); ≪Ныне исполнилось писание сие≫ (Лк 4: 21)... ≪Но настанет время, и настало уже≫, – дважды говорит Иисус в Евангелии от Иоанна (4: 23; 5: 25). Иными словами, всё христианство – это будущее, которое осуществляется ныне. ≪И Царство Твое, – молимся мы во время Литургии, – даровал еси (то есть уже даровал. – Г.Ч.) будущее≫. Христиане средних веков считали, что Царство Божие – это то, что ждет человека когда-то в будущем, после смерти. Но мы знаем, что это Царство уже даровано нам. Христианство и есть наше сегодняшнее бесстрашное вхождение в будущее. Подчеркивая это, Господь и совершает трапезу заранее, показывая, что Он с апостолами входит в будущее.

Мы становимся гражданами будущего через евхаристическое общение. Если это понять, то станет ясно, что противоречий в текстах синоптиков и Иоанна нет, потому что синоптики рассказывают нам об обстоятельствах Тайной Вечери, а Иоанн точно датирует ее и повторяет слова Спасителя: ≪Настанет время, и настало уже≫. Это и есть наше вхождение в будущее.

В Евангелии от Луки (глава 24) есть рассказ еще об одной трапезе. По дороге в Эммаус Иисус толкует ученикам Писание, а затем берет хлеб, благословляет, преломляет и дает им. Сравним этот рассказ с повествованием о том, как совершает таинство Евхаристии апостол Павел. В Троаде, ≪когда ученики собрались для преломления хлеба≫, Павел ≪беседовал с ними и продолжил слово до полуночи≫, а затем преломил хлеб (Деян 20: 7). Святой Иустин Мученик, живший во II веке, рассказывает о том, что во время таинства Евхаристии сначала читались одно из Посланий апостола Павла и пророческие тексты, затем произносилась проповедь, после чего совершались молитвы и Евхаристия.

Таким образом, таинство Евхаристии, или Преломления хлеба, соединялось с чтением Писания и проповедью. И доныне Литургия состоит из двух частей: Литургии оглашенных, или Литургии слова, когда поются 102-й и 145-й псалмы, начало Нагорной проповеди – ≪Блаженны нищие духом≫, а затем читается текст одного из апостольских Посланий и произносится проповедь; и Литургии верных, когда, собственно, и совершается таинство Евхаристии. Тексты из 20-й главы Деяний святых апостолов и свидетельство Иустина Мученика показывают, что структура обедни восходит к апостольским временам. Об этом же делении Литургии на две равнозначных части говорит и латинское ее название – missa; блаженный Августин объясняет, что после проповеди бывает ≪мисса (от латинского глагола mittere – ≪отпускать≫) для ≪катехуменов≫ (оглашенных, еще не крещенных), они отпускаются, и ≪остаются верные≫. Слово ≪верные≫ употреблено здесь не случайно – служба, совершаемая после того, как катехумены отпущены, называется Литургией верных.

Итак, Господь использует древний ритуал, который к моменту Тайной Вечери насчитывает уже более тысячи лет истории. Если мы посмотрим богослужебные книги иудеев, то обнаружим там те же элементы службы, которые присутствуют в Литургиях Иоанна Златоуста или Василия Великого. Это и приношение даров, и каждение, и омовение рук, и диалог того, кто совершает службу, с молящимися. У иудеев раввин говорит: ≪Принесем благодарение≫. ≪Да будет благословенно имя Господне≫, – отвечают ему молящиеся. ≪Благодарим Господа!≫ – восклицает сегодня священник Православной Церкви. ≪Достойно и праведно есть поклонятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице Единосущной и Нераздельней≫, – отвечает ему хор. ≪Вашим согласием мы благословим Того, Кто дал нам участвовать в Его благах!≫ – восклицает затем возглавляющий службу у иудеев. И это тоже напоминает наше священническое восклицание: ≪Благодать Господа нашего Иисуса Христа... буди со всеми вами!≫

Важно понять, что Христос всю новизну Евангелия вкладывает в древний ритуал. Возможно, именно благодаря этому литургическая мистика оказывается доступной не избранным, но каждому. Литургия дает верующему возможность жить в полноте мистического единения со Христом. Через нее достигается глубокое мистическое и интимное единение каждого со Христом.

Но в то же время – и в этом коренное отличие мистики христианства от любой другой мистики – через нее достигается не только единение верующего с Богом, но и единение всех участников таинства друг с другом, причем равно живых и умерших. Христос – Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова – не Бог мертвых, но Бог живых. У Бога – все живы! В Евангелии от Иоанна говорится, что Иисус умер, чтобы рассеянных чад Божиих собрать воедино.

Дидахе≫ – учение двенадцати апостолов – древний христианский текст, датируемый примерно концом I века, когда еще были живы непосредственные ученики апостолов, дает нам замечательный литургический текст, молитву: ≪Подобно тому, как этот хлеб был разбросан по горам, а затем собран воедино, так даруй, Господи, чтобы Церковь собралась воедино со всех концов земли в единое Царство≫. Апостол Павел говорит: ≪Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба≫ (1 Кор 10: 17).

Это мистическое единение всех в единое тело очень непохоже на нехристианские мистические системы, где человек, восстанавливая связь с Богом, наоборот, рвет связи с окружающими его людьми; оставаясь наедине с Богом, он уходит, отрывается от людей, противопоставляет себя им. В христианстве, в православии этого нет, никогда не было и, будем надеяться, не будет – иначе это уже будет не православие.

В христианстве, чем мы ближе к Богу, тем ближе к людям. Христианин не может быть равнодушным к тому, что творится вокруг него. Наше мистическое единение с Богом направлено не на разрывание связей с миром, а, наоборот, на укрепление этих связей. Поэтому таинству Евхаристии предшествует ≪поцелуй мира≫, когда диакон, обращаясь к молящимся, восклицает: ≪Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы≫. К сожалению, с течением веков в православном храме на Руси диакон стал произносить эти слова, стоя перед вратами лицом к алтарю, а не к людям. А вот у православных арабов диакон и сегодня обращается с этими словами именно к людям, а не к закрытым Царским вратам. Вообще, сравнивая опыт евхаристического служения в разных поместных Православных Церквах, можно глубже понять сущностные его моменты. Однажды я был на Литургии у студентов-арабов. Во время пения молитвы ≪Отче наш≫ все присутствующие взялись за руки, как это делают дети во время праздников. Этот обычай показался мне очень хорошим. Ведь именно о таких отношениях между верующими говорится в Библии: ≪Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!≫ (Пс 132: 1).

На Литургии не должно быть просто присутствующих, тех, кто пришел ≪отстоять обедню≫. В Литургии участвуют все. Скажем, в Литургии Западной Церкви сохранилось такое обращение священника к людям: ≪Молитесь, братья и сестры, дабы моя и ваша жертва была угодна Богу Отцу Всемогущему!≫.

Сразу после Тайной Вечери Спаситель умывает ноги своим ученикам, т.е. предстает перед ними именно как диакон, как служaщий. После этого в прощальной беседе Он говорит: ≪Да любите друг друга!≫ Так что надо помнить: Литургия всегда связана с воспоминанием о том, как Христос идет на Крест.

Почему Христос отдал нам Тело Свое и Кровь Свою вместо того, чтобы спасти нас каким-то иным, мистическим образом? Бог может всё. Он может войти в человека любым способом. Но Христос, взяв хлеб, говорит: ≪Сие есть Плоть Моя≫, ≪Сие есть Тело Мое≫, – а затем берет вино со словами: ≪Сие есть Кровь Моя≫. Почему Плоть и Кровь?

Из целого ряда мест Библии мы знаем, что словосочетание ≪плоть и кровь≫ соответствует по значению прилагательному ≪человеческое≫. Иными словами, Христос в таинстве Евхаристии отдает нам Свое Человечество, отдает нам Себя именно как Человека, отдает нам не просто плоть, а Плоть ломимую, не просто кровь, а Кровь, Которая проливается за нас. Это очень важный момент Евхаристии, когда через таинство Христос входит в нас именно как Человек. Как Бог Он может войти в нас любым образом, но как Человек Он входит именно через Плоть и Кровь – через Святые Тайны во время причащения.

Почему для совершения Тайной Вечери Спаситель использует именно хлеб? Во-первых, наверное, потому, что именно хлеб занимает центральное место в пасхальной трапезе у иудеев. Но кроме всего прочего – это продукт, над получением которого люди трудятся вместе. Одни пашут поле и сажают зерна в землю, затем их собирают и везут на мельницу. Другие мелют муку, третьи пекут хлеб и т.д. Таким образом, уже сам хлеб объединяет нас. Поэтому Господь именно его прелагает Духом Своим Святым в Свое Тело. И поэтому в евхаристическом хлебе Христос и скрыт, и открыт одновременно. Он и материален, видим, ощутим, входит в нас именно физически – и в то же время скрыт, мы не видим Его. Это момент, который Нужно молитвенно принять в свое сердце.

Мы уже говорили, что пасхальная трапеза – это трапеза свободы. Не случайно пасхальная Агада начинается словами: ≪Рабами мы были в Египте≫. Были рабами, но стали свободными. Об этой же свободе и об освобождающей силе Евхаристии говорит Господь: ≪Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете≫ (Ин 8: 36). А до этого: ≪Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными≫ (Ин 8: 31–32). Сам Христос говорит о Себе, что Он ≪путь и истина и жизнь≫ (Ин 14: 6). ≪К свободе призваны вы, братия≫, – говорит апостол Павел в Послании к Галатам (5: 13). И выше: ≪Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства≫ (Гал 5: 1).

Значит, Евхаристия – это тоже трапеза свободы, это тоже момент, полностью освобождающий нас от какого бы то ни было ига, ибо ≪где Дух Господень, там свобода≫ (2 Кор 3: 17).

Во время эммаусской встречи воскресший Христос был узнан учениками, говорит евангелист Лука, в преломлении хлеба (глава 24). Евхаристия – это еще и таинство узнавания Иисуса, когда мы по-настоящему узнаём Христа – не о Нем, а Его Самого, встречаемся с Ним лицом к лицу.

Христос по-еврейски – Машúах, Мессия. А из пророчества Исайи (глава 25) мы знаем, что, когда придет Мессия, Он устроит пир – тот мессианский пир, которого так ждали иудеи. Этот пир – та трапеза, о которой Господь постоянно говорит в Евангелии. В Евангелии от Матфея (глава 22) Спаситель рассказывает притчу о царе, который устроил брачный пир для своего сына. Царь всех зовет на этот пир. В Евангелии от Луки есть притча о званных на вечерю хозяина. Понятно, что под хозяином подразумевается Сам Бог. Слуги хозяина собирают отовсюду людей на эту вечерю. Интересно, что в Евангелии от Луки этой притче предшествует восклицание человека, который обращается к Иисусу: ≪Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием≫ (Лк 14: 15). Это сказано о каждом из нас, кто становится причастником Тайной Вечери. Еще раньше, например, в 11-й главе Евангелия от Матфея, Господь ест и пьет со Своими учениками, через трапезу соединяя их.

≪Для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками?≫ – спрашивают фарисеи Его учеников (Мф 9: 11). А что доныне делает Христос за каждой Литургией? Кто мы, как не ≪мытари и грешники≫? ≪Почему Он ест и пьет с ними?≫ – спрашивают благочестивые люди. А Христос отвечает: ≪Могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених?≫ (Мк 2: 19). ≪Поститься≫, – сказано у Марка, а это значит, не есть, потому что исконное значение этого слова в Библии – ≪не есть≫, или ≪печалиться≫, как сказано у Матфея (9: 15). ≪Можете ли вы заставить сынов чертога брачного поститься, когда с ними жених?≫ – говорит Господь (Лк 5: 34).

Итак, христианство – это всегда Трапеза, Вечеря, соединяющая людей воедино вокруг Христа, Который с ними ест и пьет. (Из других мест Евангелия мы знаем, что Жених – это Сам Христос; Жених, Который грядет в полунощи.)

Вера в присутствие Божие во время трапезы издавна и глубоко была укоренена в иудейской религии. В одном из талмудических трактатов раввин Шимон бен Йохай говорит: ≪Если трое вместе за трапезой не говорят о Торе, то они совершают языческое жертвоприношение. Если же трое за совместной трапезой говорят о Торе, они вкушают хлеб за трапезой у Бога≫. Говорить о Торе – значит читать Слово Божие и пояснять его. Таким образом, тот, кто за трапезой возглашает Слово Божие, ест хлеб у Бога в Царстве Небесном. Он как раз и есть тот, кто ≪блажен, ибо вкусит хлеба в Царстве Божием≫ (Лк 14: 15).

В 20-й главе Деяний святых апостолов рассказывается о том, как совершал Евхаристию апостол Павел. Мы видим, что он толкует Слово Божие ученикам, а затем преломляет хлеб. В Первом Послании к Тимофею мы найдем еще одно важное свидетельство об этом. Павел осуждает людей, ≪запрещающих... употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением (то есть с Евхаристией. – Г.Ч.). Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением; потому что освящается словом Божиим и молитвою≫ (1 Тим 4: 3–5).

Как видим, в Послании подчеркивается, что благодарение соединяется с возвещением Слова Божия. Как в Слове Своем присутствует Сам Бог, так присутствует Он в Святых Тайнах. Во время Литургии оглашенных Господь присутствует в нас через Слово Свое, возглашаемое с амвона, а во время Литургии верных Христос присутствует среди нас в Святых Тайнах, преложенных в Его Тело и Его Кровь.

Таинство Евхаристии, или Тайной Вечери, которая совершается по слову Христову: ≪Сие творите в Мое воспоминание≫, есть прежде всего таинство нашей встречи со Христом и соединения всех нас в одно целое, в Его Церковь.

Страшно, когда зачастую причащение Святых Тайн во время Литургии воспринимается как некая награда за хорошее поведение. Это не награда, а лекарство, это единственный способ прорыва к Богу! Один святой говорил: ≪Ты недостоин участвовать в Евхаристии, причащаться. Да, недостоин, но тебе это необходимо!≫

Известный своей строгостью митрополит Антоний Сурожский говорит, что очень часто, когда к нему приходит человек и исповедуется в каком-то тяжелом грехе, он не читает над ним разрешительную молитву, но, давая возможность этому человеку глубже осознать свою греховность и сделать прорыв к Богу в покаянии, причащает, допускает ко Святым Тайнам. Многим, воспитанным на бытовом православии, это кажется чем-то чудовищным. Но это и есть истинное православие. Потому что – с кем ест Христос? С мытарями и грешниками. Христос приходит к падшим, чтобы дать им Себя Самого и спасти.

Когда же мы говорим: ≪Я еще недостаточно готов, я недостаточно поговел≫ и т.п., мы уподобляемся человеку, который лежит в постели с жаром и говорит: ≪Аспирин – это замечательно, но я сначала вылечусь, а потом буду его принимать≫. Без Христа мы погибаем, без Христа мы будем падать всё глубже и глубже. Он приходит, чтобы нас спасти, Он протягивает нам руку, как апостолу Петру, а мы, не участвуя в Его Тайной Вечере, ее отталкиваем. Это очень важно постичь и через это прорваться к Богу, потому что Он присутствует среди нас – но мы часто не хотим этого видеть. На Тайной Вечере не может быть свидетелей, зрителей, в Церкви – все участники, все принадлежат к царственному священству, как об этом говорит апостол Петр, к народу святому.