1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Над строками Нового Завета

Содержание: 
СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ЛАТИНСКИЕ ГИМНЫ
Латинская гимнография
О семи псалмах
Пасхальные песнопения
В Вербное воскресение
Гимны из Бревиария
Рождественские гимны
Семь покаянных псалмов
Псалом 103
Stabat Mater

 

Пасхальная радость

В наши дни почти не осталось историков, считающих, что Иисус из Назарета не жил в Палестине и не проповедовал Свое учение в 20-е годы I века н.э. Современная наука (в отличие от того, что думали историки в XIX и в начале XX веков) согласна с тем, что рассказ евангелистов основан на исторических фактах. И чем дальше она развивается, тем яснее становится, насколько точно изложили Марк, Матфеи, Лука и Иоанн описанные ими события. Иисус был распят и умер на кресте, что произошло, скорее всего, 7 апреля 30 года н.э., накануне праздника Пасхи, как об этом рассказывает евангелист Иоанн (19: 14, 31).

Но есть вопрос, в отношении которого наука бессильна, – это вопрос о воскресении Христа из мёртвых. Наука бессильна как доказать, так и опровергнуть этот факт, а поэтому каждый человек волен понимать весть о том, что «Христос воскрес из мёртвых, смертию смерть поправ», по-своему. В этом и заключается основное содержание веры каждого христианина. «Верую во Иисуса Христа... страдающего, погребённого и воскресшего в третий день», – говорится в Символе веры. Размышляя об этом нельзя не вспомнить, что сам латинский глагол credere происходит от cor dare, то есть «отдавать сердце» или «принимать сердцем». Именно сердцем и только в тех случаях, когда рассудок, ум (ratio) оказывается бессильным.

В последних главах каждого из четырех Евангелий рассказывается о том, что учениками Иисуса после смерти их Учителя овладела глубокая печаль. Они было надеялись, что Иисус должен принести избавление, ожиданием которого народ Израиля жил к тому времени уже более тысячи лет, а Он позорно погиб на Кресте. Женщины, побывавшие у гробницы на заре первого дня недели, рассказали, что она пуста, что они видели ангелов, возвестивших, что Иисус жив, но учеников эти рассказы сначала ни в чем не убедили.

В пустую гробницу вошёл ученик, о котором говорится, что его особенно любил Иисус (возможно, это был Иоанн Богослов), – «вошёл и уверовал». Приходят к вере и другие ученики, причем каждый идёт к ней своим собственным путем. В Евангелиях рассказывается, что ученикам является воскресший Христос, но и это, как сообщает Матфей, убеждает не всех: кое-кто относится к этим явлениям с сомнением. Вера – это то, чему научить нельзя, человека приводит к ней только его личный мистический опыт…

Мало-помалу «скорбь обращается в радость». Само слово «радость» – одно из ключевых, постоянно повторяющихся в Евангелии. «Я возвещаю вам великую радость», – восклицает ангел в начале Евангелия от Луки, сообщая пастухам, что в Вифлееме родился Христос. О радости, которая бывает на небесах, когда грешник ощущает необходимость покаяться и стать другим, рассказывает ученикам сам Христос. В Прощальной беседе с апостолами не больше чем за час до того, как Он будет взят под стражу, утешая учеников, чувствующих, что приближается что-то страшное, Христос говорит: «Женщина, когда рождает, печаль имеет, ибо пришел час её; когда же родит дитя, уже не помнит скорби от радости, что родился человек в мир. И вы теперь печаль имеете, но Я снова вижу вас, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин 16: 21–22). «Радуйтесь», – говорит воскресший Христос жёнам-мироносицам, пришедшим к гробнице с благовониями, чтобы помазать ими тело Иисусово. «Всегда радуйтесь», – наставляет своих собеседников апостол Павел. С радостью теснейшим образом связана и главная из христианских добродетелей – любовь.

В греческом языке есть четыре слова, переводящиеся на русский как «любовь»: ἔρως, φιλία, στοργή и ἀγάπη. Эрос – это та любовь, что приводит юношу и девушку в объятия друг друга, по словам древнегреческой поэтессы Сапфо (VI век до н. э. ), она «словно ветер с горы на дубы налетающий». Филиа – любовь друзей, когда, как говорит Аристотель, «одна душа живет в двух телах». Сторгэ – любовь родителей к детям, а агапэ – любовь христиан, причем не только друг к другу, а к каждому человеку вне зависимости от его религиозных убеждений. Об этой любви говорит Иисус ученикам в прощальной беседе: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга, как Я возлюбил вас, и вы да любите друг друга. По этому узнано все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13: 34–35).

Как понять, чем различаются между собой агапэ и филиа? Последняя основана на общих взглядах, интересах, пристрастиях, на общих воспоминаниях и т.д. В общем, это ясно. А агапэ? Это греческое слово ни в славянский, ни в русский языки не вошло, поэтому почувствовать, в какие тона оно окрашено, нам, думающим по-русски, невозможно. В английском и немецком это слово (love или Liebe) тоже слилось со словами, обозначавшими другие виды любви (ἔρως, στοργή, ἀγάπη).

На помощь приходит перевод Библии на латинский язык, сделанный в конце IV века н.э. блаженным Иеронимом, о котором было рассказано выше. Иероним для передачи такого понятия как «агапэ» ввел в латинский язык слово charitas и стал писать через «ch». Раньше в написании через «с» оно содержало в себе корень прилагательного carus (дорогой, милый); теперь, благодаря новому написанию, в нем явственно слышалось греческое слово χαρά (радость), та самая радость, о которой так много говорится в Евангелии.

Итак, в новом слове слилось воедино значение двух корней, латинского и греческого. Таким образом, charitas, а следовательно, и агапэ – это радостное отношение к каждому как к милому и дорогому, тесно связанное с радостной вестью о том, что Христос воскрес из мёртвых. Нельзя в этой связи не вспомнить о русском подвижнике XIX века преподобном Серафиме Саровском, который всякого приходящего к нему паломника любовно встречал словами «Христос воскресе, радость моя». Не знавший, разумеется, о филологических изысканиях блаженного Иеронима, он чистым сердцем своим понял, что такое агапэ, и передал это нам в прекрасной и до предела лаконичной формуле.

Преподобный Серафим Саровский понимал агапэ как активную, несущую людям добро силу. Как говорится в обращённом к этому святому акафисте, «ты предал себя на служение всем, приходящим к тебе, повеление Богоматери, исполняя, и был недоумевающим – советник Благой, унывающим – утешитель, заблуждающихся – кроткое вразумление, болящих – врач и целитель».

Видели в агапэ радостное служение людям и другие святые. Хорошо сказано об этом в жизнеописании средневекового французского подвижника святого Одилона (умер в 1049 году): «Он был до того щедр по отношению к нищим, что ты бы увидел в нём не того, кто распределяет, а человека, который неумеренно расточает. От того, что он делал милостыню, он радовался больше, чем мог бы радоваться скряга от роста своего богатства. Что сказать ещё? Палка для слепых, хлеб для голодающих, надежда для несчастных, утешение для плачущих – вот кем был Одилон».

Радость от начала до конца освещает всё пасхальное богослужение. Мы плохо знаем, как праздновалась Пасха до начала VIII века, когда Иоанн Дамаскин составил тот Пасхальный канон, который и теперь поётся в пасхальную ночь в каждом православном храме. Не раньше этого времени появились и те латинские песнопения, которые сохранили католики римского обряда. А какие тексты звучали во время пасхальной службы до этого времени?

Сравним песнопения из Цветной Триоди (так называется сборник богослужебных текстов, использующихся на Пасху православными) с текстами из средневековых Миссалов, по которым служили на Западе, и мы сразу увидим, что и здесь и там заметное место в богослужении занимает стих из псалма 117:

Сей день, который сотворил Господь,
Возрадуемся и возвеселимся в оный.

Именно этот стих и надо считать осколком той древнейшей пасхальной службы, которая до нас не дошла. В псалме 117 содержатся и другие замечательные стихи, в которых ещё апостол Пётр (I Петр 2: 7) увидел весть о воскресении:

Камень, который отвергли строители,
Он лёг во главу угла,
Это — от Господа,
Чудо это в очах наших.

Христос, отвергнутый, распятый и умерший, властно восстал из гроба и наполнил весь мир радостью или «радование миру даровал», как говорит Иоанн Дамаскин. О том, что этот псалом звучал во время пасхального богослужения, говорит и то, что и теперь его начало читается в прокимне (так называются два стиха из псалмов, которые звучат перед чтением Апостола во время литургии):

Славьте Господа, ибо Он благ,
Ибо во век милость Его.

В настоящее время православными в Пасхальную ночь читается начало Евангелия от Иоанна («В начале было Слово»), а католиками – его рассказ о воскресении (Ин 20: 1–9), однако в древнейше времена с пасхальной литургией было связано другое евангельское чтение – слова Иисуса о добром Пастыре: «Я – Пастырь добрый. Пастырь добрый душу свою полагает за овец... Я душу Мою полагаю за овец, никто не брал её от Меня, но Я полагаю её Сам. Власть имею положить её и власть имею снова принять ее» (Ин 10: 11–18). Здесь говорится о том, что Иисус сознательно идет на смерть ради своих овец.

Как воскликнет потом апостол Павел «Христос был предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего» (Рим 4: 25). Добрый Пастырь знает своих овец но имени и поэтому зовёт к Себе не всех вместе, а каждого в отдельности. Ведь вера заключается не в том, что человек следует обычаям, установлениям и традициям или соблюдает те или иные обряды. Она живет в его сердце, в самой его глубине.

Как добрый пастух всегда находится при овцах в отличие от наёмника, который «видит, как волк приходит, и оставляет овец, и бежит», так и воскресший Христос невидимо пребывает среди людей «во все дни до скончания века». Почувствовать это даёт возможность пасхальное богослужение. К образу Христа как доброго Пастыря прибегает и святой Григорий Назианзин (григорий Богослов), известный богослов, церковный поэт и проповедник, бывший в конце IV века епископом в Константинополе и называющийся обычно вселенским учителем и святителем (то есть епископом), в своей пасхальной проповеди. «Он нашел тебя, – говорит Назианзин, обращаясь к своему слушателю, – заблудившегося и поднял на те самые плечи, на которых нес Свой Крест, чтобы вернуть тебя к горней жизни».

Христиане первых веков вообще любили изображать Христа в виде Доброго Пастыря либо держащим на плечах обретенную овцу, либо сидящим на камне в окружении своих овец, как на известнейшей мозаике из Равенны, хорошую копию которой можно увидеть в Музее изобразительных искусств в Москве.

В Национальной библиотеке в Париже хранится рукопись с латинским пасхальным гимном, которрый считается одним из самых древних дошедших до нас песнопений в день Пасхи. Начинается он с цитаты из псалма 117 («Сей день...») и воспевает воскресшего Христа как Доброго Пастыря:

Ныне день, когда Христос наш
Драгоценный
Искупил своею кровью
Грех вселенной,
И овцу, что заблудилась,
Пастырь добрый
Возвратил в её овчарню,
В дом Отцовский,
И восстал из гроба властно
Пастырь добрый.

В день субботний встал из гроба
До рассвета
И явил себя Марии
Магдалине;
Вот бегут ученики и
Сообщают,
Что Господь восстал из гроба,
Как предрёк Он.

Говорит Господь: Мария,
Дай быстрее
Знать Петру с учениками,
Что Господь их
Ныне встал из гроба, смерти
Победитель.

Будет ждать всех вас Он вместе
В Галилее,
Там увидите Его вы,
Как предрёк Он.

А была это Мария
Магдалина,
Из которой выгнал сразу
Он семь бесов,
Та, которая, понявши,
Что грешила,
Пав к ногам Христа Иисуса,
Зарыдала
И прощения просила
Прегрешений.

Смерть грехом пришла на землю
Совершённым
Из-за заповеди первым
Человеком;
От него и до Иисуса
Пребывала.
Через крест весь мир для жизни
Возродил Он
И восстал из гроба властно
Пастырь добрый.