1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Бог призывает к Себе всех

С праздничным воскресным днём поздравляю вас, дорогие братья и сестры! И да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь!

В сегодняшнем Евангелии нам говорит Христос о том, как на Вечерю призывает своих друзей хозяин дома. Но они отказываются. Так постоянно бывает с нами, казалось бы, верующими людьми, казалось бы, христианами, казалось бы, православными, когда мы отвергаем призыв Божий. Но тогда Бог призывает других людей, казалось бы, случайных, взявшихся неизвестно откуда, без какой бы то ни было духовной родословной, как иногда мы говорим, гордясь своими духовными корнями. Призывает их и делает их участниками Своей трапезы и делает их Своими друзьями. В этом, ещё и в этом и, может быть, в первую очередь в этом, заключается какая-то удивительная сила Божья, удивительное действие Божьей благодати. Бог призывает к Себе всех, не делая различия между людьми, и из последних делает первых. Это не всегда нам по душе, это нас порою смущает. А именно в этом заключается та Божия логика, которая всегда отлична от человеческой. И вот эта особенность церкви, которая принимает в себя с открытыми дверями всё время новых и неожиданных людей. Эта особенность церкви заложена в основу её устроения. И вообще, надо сказать, что всё происходит в мире не так, как мы думаем, а по Божией благодати.

Тут недавно я, после того как мне много людей рассказывали о том, какая замечательная выставка в Русском музее в Петербурге, которая посвящена образу Христа в русском искусстве за тысячу лет, пошёл на эту выставку. И вы знаете, я был поразительным образом разочарован. Действительно, там, за исключением двух-трёх картин, но вот так мне показалось – они как раз и есть лучшие, там было собрано, действительно, всё, десятки авторов, причём очень разумно устроители по Евангелию построили. Не по эпохам, не по художникам, а по Евангелию. Из зала в зал от Рождества до Голгофы и Воскресения проходит зритель. Там не было только картины Крамского «Христос в пустыне», там не было Н.Н. Ге «Тайной вечери» и «Что есть Истина?» – Христос, стоящий перед Пилатом. Ну, потому что Русский музей и Третьяковская галерея, это понятно, два таких соперничающих между собой государства. Конечно, никогда Третьяковка не даст что-то Русскому музею. И, наоборот, понимаете, Прадо, Лувр, Метрополитен всё что угодно могут дать Русскому музею и кому угодно. А вот эти два музея, они  никогда не поделятся друг с другом. Но, тем не менее, там была всё-таки, правда, не на выставке, а в самой экспозиции, картина В.Д. Поленова «Христос и грешница».. И, повторяю, вот десятки имён, десятки разных художников и, знаете, поразительное разочарование. Всё не то! Подходишь к одной картине знаменитого мастера – всё не то, подходишь к другой – не то, подходишь к третьей – опять не то. Я не могу сказать, чтобы я уж  был таким каким-то совершенно отринувшим изобразительное искусство человеком. Нет, не могу я этого сказать. И, тем не менее, вот я увидел на этой выставке, когда стал сравнивать разные картины разных эпох, разных мастеров, разных традиций, –не получается Христос у художников, не получается.  И вот, пожалуй, действительно из того, что я тогда увидел на выставке, – это был поленовский    Христос с картины «Христос и грешница». Вот по памяти, но по такой хорошей памяти, Крамской «Иисус в пустыне» и Ге «Иисус перед Пилатом» – вот. Остальное не получается у них. Ну, блестящие мастера, ну талантливые люди, а не получается. И среди того, что было на этой выставке, была и XVII-го, наверное, века, ну, обычная евхаристическая Чаша, Чаша, на которой служат Евхаристию, и, наверное, поскольку она XVII-го века, не знаю, сотни раз, если не тысячи раз, совершалось таинство Евхаристии на этой Чаше, но тогда вдруг оказалось чем-то самым главным. Вот тут я гораздо больше почувствовал присутствие Христово, как бы образ Христов, когда посмотрел на эту Чашу. Я вспомнил о том, как почти каждый день держишь такую чашу, сделанную из другого материала, другими пасторами, серийную и т. д., но всё равно такую же точно, ничем, по сути, не отличающуюся, Чашу держишь в руках во время Божественной Литургии, когда мы причащаем, когда мы до этого совершаем таинство Евхаристии. И вот, понимаете, как много ни делает искусство, как много ни может искусство, но оказывается, что таинство – это есть такое средоточие присутствия Божьего, это есть такое средоточие присутствия Христова в нашей жизни, которое ничто заменить не может. И поэтому очень важно, чтобы мы не отрывались от таинства Евхаристии. Очень важно, чтобы мы с великим благоговением и великой радостью приступали к этому таинству и участвовали в Божественной Литургии. Очень важно, чтобы, действительно, наша жизнь строилась вокруг Божественной Литургии. Пусть даже складывается там иной раз так, что человек участвует в Литургии и причащается Святых Тайн один раз за много лет, как там преподобная Мария Египетская. Но всё равно та жизнь, которую она до этого прожила в пустыне, была подготовкой к этому моменту, она была вся устремлена и направлена к этому моменту. Не то, что там было недосуг сорок лет, потом пошла и причастилась. Нет, тут вся жизнь её была направлена, это момент был центральным, этот момент был главным.

Я помню, как мне рассказывала лет 20 тому назад, когда церковь была под запретом, одна знакомая, как она была в Троице-Сергиевой лавре, была на проповеди и затем причащалась тоже первый раз, после детства. Она успела написать докторскую диссертацию и массу книжек, успела стать серьёзным учёным. И вот уже потом приехала в Лавру, была на исповеди и причащалась Святых Тайн. Она говорит, как вдруг поняла, что вот этот день, с переполненной электричкой, этот день, когда пришлось встать очень рано, с холодным утром, когда она шла от электрички до Лавры после этого переполненного поезда, замерзла страшно, но вот этот день оказался центральным, главным, самым невероятным, самым важным событием в её жизни. И она сказала: всё вдруг выстроилось вокруг этого, вокруг этой исповеди, какой-то двух- или трёхминутной, и участия в Литургии и причащения Святых тайн.

Так вот, понимаете, это очень важно – почувствовать центральность таинства Евхаристии в нашей жизни. Потому что как бы мы ни жили и были бы в церкви, ну вот так, как мы с вами, кому удаётся часто участвовать в таинстве, а нам удаётся в воскресные дни или на буднях бывать здесь и молиться вместе и совершать Евхаристию. А вот бывает жизнь по разным причинам складывается по-другому. И всё равно как важно, чтобы Евхаристия была центральным её моментом. Потому что тогда выстраивается всё, тогда определяется всё. А в противном случае, действительно, оказывается, что мы проходим около и не чувствуем главного.

Вот давайте подумаем об этом сейчас, дорогие братья и сестры. Будем просить Господа о том, чтобы мы всегда чувствовали, не знали – знать можно всё что угодно, а именно чувствовали это.

Ещё мне хочется сказать вам, правда, до этого 10 примерно дней, но 3 января в 18.30, просил сказать отец Александр, будет в нашем храме рождественское говение, с общей молитвой и какими-то словами, которые постарается сказать отец Александр и я, быть может. А затем общая молитва и общая исповедь. Не будет исповеди для каждого и каждой, всё-таки у нас идёт исповедь во время Всенощной и перед Литургией и т. д. Есть такая возможность. Но это молитвенная встреча, посвящённая последним, уже предрождественским, дням. Ну вот, пожалуй, всё, что я хотел сказать сегодня.

Да благословит, да хранит и да укрепит вас Господь!