1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Это не конец – говорит Христос

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Завершая пророчество о том, как не останется камня на камне от здания Иерусалимского храма, о том, как услышат ученики Его, а ученики – значит, и мы с вами, о войнах и слухи о войнах, когда восстанет народ на народ и царство на царство, и будут землетрясения и голод, какие-то другие беды в разных местах, Иисус говорит: «Не ужасайтесь!». И затем заканчивает словами: «Сие начало болезням рождается». Истина, где какие-то настоящие, подлинные, чистые, кристальные и абсолютно личные отношения между Богом и человеком, рождаются среди трудностей жизни. Иисус перечисляет эти трудности, перечисляет эти человеческие беды, начиная от разрушения Иерусалимского храма и кончая сегодняшним днём. Потому что, конечно, когда Он говорит о землетрясениях, мы вспоминаем про Индию и про то страшное землетрясение, ещё недели не прошло с тех пор. Конечно, когда мы читаем о войнах и слухи о войнах, и о голоде, и о других бедах, то как-то нам приходит на ум то последнее, что было, или то, что ещё сейчас продолжается. Поэтому, повторяю, Он начинает с каких-то давних времён и завершает это пророчество сегодняшним днём. Но это не конец, говорит Христос. Очень часто мы приходим в отчаяние от того, что видим по телевидению, от того, что слышим друг от друга, но это не конец – говорит Христос.

Мы не знаем с вами, отчего происходят те или иные беды, те или иные страшные события. Как тут одна из наших сестер сказала на днях: вот я понимаю, когда война, понимаю, когда люди погибают во время каких-то террористических актов, понимаю, когда люди погибают, как погибли моряки в августе минувшего года на подводной лодке, потому что тут ясно, что вина в людях, которые не проявили должной ответственности, были беспечны или которые были увлечены какими-то человеческими идеями: там бросали людей на гибель. Я не понимаю, когда люди погибают во время землетрясения. На самом деле ведь и то, и другое непонятно. И войны – они тоже непонятны, и акты терроризма и т. д. Когда совершаются какие-то беды, какие-то трагедии огромные человеческие, это все непонятно. Против этого бунтует разум и бунтует сердце. И горе нам, когда не бунтует наше сердце и не возмущается наш разум против этих событий. Это значит, что мы закостенели, это значит, что мы стали людьми бесчувственными и схоластическими, неверующими, по большому счёту. На самом деле это естественно, и на самом деле это единственный наш ответ на такого рода событие, когда мы вдруг начинаем даже против Бога бунтовать и говорить: «Почему Ты это допускаешь?» Не неверие в этом вопросе проявляется, а именно наша надежда на Бога. Не какая-то причина веры, а именно наше упование и наша любовь к Богу проявляются в этом вопросе, когда мы его обращаем к Богу со словами: «Как Ты можешь допустить?». Этот бунт сродни бунту Прометея. На самом деле в нём как раз и заложена сердцевина нашей веры, наших личных отношений с Богом, сердцевина того, что делает нас способными на добро. Потому что, если бы мы всё принимали как дар от Бога безропотно, спокойно, с благодарностью, мы бы перестали быть активными людьми, мы стали бы червями какими-то. Если кто читал эсхиловского «Прометея», там в одном месте он говорит, что люди раньше были червями, которые жили в грязи. «Это я им помог  перерасти состояние червей!» – восклицает эсхиловский Прометей. И, на самом деле, это Божие дело – перерасти такое состояние. Поэтому, если мы хотим верить, если мы на Него уповаем, если мы стремимся быть Божиими людьми, – задача наша заключается не в том, чтобы вот так принимать всё, но в том, чтобы бунтовать против действительности, если она так ужасна, и стараться сделать, что мы можем, преодолевая эти беды и помогая друг другу в этих испытаниях.

Нобелевский лауреат Эль Визель мальчиком оказался сначала в Освенциме и потом в Бухенвальде, оказался свидетелем гибели не только всех своих родных, но и тех шести миллионов евреев, которые были брошены в газовые камеры. Эль Визель потом многократно говорил, что Бог даёт нам силы, но наша задача – эти силы взять. И это – огромная задача, которая стоит перед человеком. Это огромная задача, которую на самом деле Сам Христос ставит перед нами, когда, перечисляя все эти беды, говорит: не думайте, что так наступает конец истории, не думайте, что так наступает конец света. Не думайте, что так наступает какой-то катаклизм, о котором в высшей степени романтически и так, на языке философии первой половины XIX века, но совсем не на языке Евангелия, сказал Фёдор Иванович Тютчев: «Все зримое опять покроют воды,/ и Божий Лик отобразится в них».

Конечно, это не христианский, какой-то, античный скорее, конец света изображён в этом двустишии, которое очень красиво, но очень далеко от библейского понимания места человека в истории, в жизни и т. д.

Это не конец, говорит Христос, рассказав обо всех тех бедах, о которых, в сущности, мы ежедневно слышим по телевидению, по радио, друг от друга, читаем в газетах. Все эти взрывы, все эти катастрофы, гибель людей, землетрясения, голод и т. д. – это не конец. И дальше: это начало болезней рождения. Новый человек, человек, который берёт на себя ответственность за то, что происходит вокруг нас, – такой человек рождается именно через эти испытания. И вот эти испытания – это горькое начало болезней рождения, когда мы через ту благодать Божию, которую Он нам даёт, преображаемся в минуту испытаний. И, мало-помалу становясь другими, научаемся, наконец, если вернуться к тому, что говорит Эль Визель, брать у Бога те силы, которые Он нам даёт. Другое дело, что нам проще быть беспечными, нам проще быть вот этими червями, которые копаются в грязи и чувствуют, что от них ничего не зависит. А вместе с тем, когда мы вдруг вырываемся из состояния этих червей, происходят какие-то удивительные вещи. Да, страшным, действительно, страшным было землетрясение в Спитаке. Но до какой степени в эти трудные моменты преобразились люди, когда начали собирать одежду, одеяла, продукты питания и т.д. Тогда ещё совсем мало церквей было в Москве. И далеко не все вообще понимали, что надо собирать. Старому отцу Мажейке в костёле Святого Людовика пришла в голову идея, ему первому – старому литовцу, который помнил хорошо вторую мировую войну и массовое уничтожение евреев, гибель людей,  ему вдруг пришло в голову: начать собирать одежду, продукты питания и т. п. И все верующие и неверующие, православные и баптисты понесли в этот маленький католический храм, где вообще тогда почти прихожан не было, понесли всё, что могли. А потом и в других местах начали собирать целые грузовики и машины, поезда грузить, покупать по 8-10 купе, для того чтобы загрузить их разного рода помощью. И вот это был, пожалуй, первый случай нашей тогда ещё советской, в общем, истории. Рыжков был премьер-министром, это была ещё советская власть, когда вдруг люди проснулись, начали вдруг эти силы, которые Господь даёт, брать, начали действовать. Тогда из последних сил, с трудом ковыляя, опираясь то на одного, то на другого, прилетела в Москву мать Тереза. И, конечно, именно поэтому, теперь я думаю, храм Святого Людовика стал таким центром, где всё собиралось для Армении. И прикасаясь к ней, к этой тогда почти уже умирающей женщине, как-то люди тоже становились другими. Я помню, как подбегали к матери Терезе один за другим десятки, сотни людей и как, отходя от неё, чувствовали, что надо действовать, что не просто надо молиться, не просто надо отчаиваться, не просто надо пророчить о том, что вот, конец наступает. Нет, это не конец, как говорит Христос. Но это тот момент, когда просто уже невозможно не научиться брать от Бога те силы, которые Он нам даёт. И сегодня, конечно, мы стали гораздо активнее. Но всё равно для того, чтобы быть настоящими православными христианами и вот так, уже по-настоящему, эти силы брать на сто процентов для того, чтобы Божие дело совершалось не с каким-то там коэффициентом полезного действия в десять или пять процентов, а по-настоящему хорошо, конечно же, нам для этого нужно ежедневно трудиться, соединяя молитву с трудом и соединяя нашу активность сердца с активностью наших рук и нашего ума, идти по той дороге, по которой ведёт нас так удивительно Христос, так ненавязчиво, так просто, так исчезая, но абсолютно не сбиваясь с пути и не сбивая с пути нас с вами, когда мы хотя бы сколько-то стараемся слышать Его голос.

Вот давайте подумаем об этом во время сегодняшней Божественной литургии. И впредь в те минуты, когда что-то тяжёлое совершается вокруг нас, не в отчаяние будем приходить, но будем вспоминать, что это тот момент, когда силы, которые Господь нам даёт, надо уметь брать,  суметь взять.

Бог вас всех благословит.

 

перед отпустом

С праздничным днём, дорогие братья и сестры, поздравляю вас всех, в особенности же тех, у кого сегодня день ангела. Да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь!

Ещё хотелось бы мне с вами поделиться тем, как пришлось мне в не самый лёгкий физически для меня период, поехать в Нижний Новгород. И я очень доволен этой поездкой, потому что в пяти местах я там был у людей, с которыми мы работаем. Это, во-первых, общество инвалидов-колясочников, которые создали компьютерные курсы. Мы им дали 14 компьютеров, и вот они создали курсы и получают там квалификацию. Уж второй выпуск сейчас закончился, вторая группа прошла это обучение. Начинается третья. И, в общем, почти семьдесят процентов из них находят работу после того, как заканчивают эти курсы. Но поразительно то, что им очень трудно добираться, естественно, до этих курсов со своими колясками. И вообще Нижний такой своеобразный город: там метро не доходит до старого города, оно только в новых частях города. А вот в верхний, старый, город не доходит, а там очень много живёт жителей Нижнего, там семьи, которые всегда были нижегородцами, не переехали откуда-то, а всегда там были местными жителями. Поэтому проблема довольно большая. Но интересно, что наши другие грантополучатели, оказалось, сумели им помочь. Есть такое небольшое миротворческое общество. В нём состоят те мальчики, которые, по религиозным или по идейным причинам, добиваются альтернативной службы в армии. Вот в качестве альтернативщиков они, в том числе, и довозят этих ребят-колясочников до того места, где они учатся. Так что вот здесь получилось, что альтернативщики, действительно, помогают колясочникам, а колясочники получают образование. Ну, конечно, эти ребята, один альтернативщик, например, закончил курсы парикмахерские и стрижёт всех в детских домах, в интернатах, домах престарелых и т. д. Он создал там такую социальную парикмахерскую. Ну, там много можно рассказывать о том, кто из этих трёхсот это делает. Хотя, конечно, вот за последние полгода трое из этих ребят прошли через судебные процессы. Ведь естественно, что военкомат подаёт на них в суд, что они уклоняются. Их задача – доказать, что они не уклоняются, но из религиозных соображений, это, как правило, христиане веры евангельской и пятидесятники, или же из соображений пацифистских не могут служить с оружием в руках, но готовы работать на любой, самой тяжёлой, альтернативной службе. Ну, а кроме того, конечно, есть ещё и общество правозащитников. Я тоже вчера у них был. Они много работают с тюрьмой. И, к счастью, тут уже гораздо меньше проблем. Всё-таки, вот смотрите, два, почти три уже года как мы активно тюрьмой занимаемся, и проблем стало гораздо меньше. Сейчас на самом деле в тюрьме одна проблема – не хватает добровольцев, тех, кто мог бы прийти работать в тюрьмы в качестве добровольцев, нести какое-то служение. А остальные проблемы решены. Практически всё открыто. А вот с чем очень плохо, это с психиатрическими больницами, особенно вот с сельскими, знаете, где на принудительном лечении люди находятся. Вот иногда об этих больницах информация попадает в телевидение, когда кто-нибудь известный там вдруг обнаруживается. Как, помните, обнаружили солдата-венгра, по поводу которого даже сначала журналисты предположили, что это Рауль Валленберг. Но на самом деле это был просто венгерский солдат. Но, тем не менее, когда его обнаружили в такой психушке, то показали её по телевидению. А обычно это очень закрытая система. Туда очень трудно попасть добровольцам, там очень трудно что-то сделать.

Ну, и ещё такая огромная тема – правозащитников. Это  о тех детях, которые заканчивают учиться в школах-интернатах без родителей или же в детских домах остаются до того, как кончат школу общеобразовательную. Им надо найти и место работы, и место жительства, и вообще там масса таких привходящих проблем. Там, скажем, к девочкам, которые заканчивают школу без родителей, тут же приезжают из Москвы вербовщики. Их вербуют на улице заниматься проституцией. Естественно, в Нижнем это не распространённый бизнес, вербовщики приезжают из Москвы. Это тоже задача для правозащитников – помочь им не завербоваться. Но для этого надо делать, как Франциск Сальский, который боролся с этим злом. Не просто говорил: грешно, безнравственно, но благодаря Жанне де Шанталь строил дома, в которых эти девочки жили и работали, занимались каким-то рукоделием. И такие вещи вышивали прекрасные, что потом их продавали за большие деньги. И вот приходится этой Нине Александровне, которая руководит правозащитным обществом, и ребятам, которые вместе с ней трудятся, и выступать в качестве Франциска Сальского.

Есть ещё и солдатские матери с огромным числом обращений, потому что ведь Нижегородская область – это сельская местность, это удалённые места, это такие деревни, куда не доедешь, не позвонишь. Там старообрядческие деревни, очень отдалённые и с людьми очень простыми, совершенно в законах не понимающими, и татарские деревни в Семёновском районе, тоже с очень простыми людьми. И там могут забрать в армию кого угодно, чуть ли ни слепого, однорукого и т. д. У них, у солдатских матерей, висит на дверях такой плакат: скелет выходит из медкомиссии и держит справку – «Годен». Но это совершенно замечательные женщины, которые трудятся день и ночь на своей ниве.

Ну, и ещё одно НЖО, как теперь говорят, ещё одно нижегородское общество, в котором я вчера был, – это общество диабетиков. То же самое – в сельской местности очень часто люди не знают, что у него диабет. И погибает отчего-то человек, болеет, диагноз не ставится. И вот у них сейчас рейд по всей области. Они добираются до самых дальних мест для того, чтобы выявить больных и начинать поддерживающее лечение. Ну и информация, конечно, и даже менеджмент чисто такой, связанный с торговлей, потому что диабетические продукты. Для того, чтобы их получить в Нижний и продавать в самом Нижнем Новгороде и по области, для этого их надо заполучить из Москвы, заключить договора с производителями и т. д. Это печенье, вафли и конфеты на сахарозаменителе, и просто сахарозаменители и т. д. И по поводу инсулина тоже надо заключать договора с производителями для того, чтобы его поставили в область, и т. д. Но удивительным образом сплочёнными оказались диабетики. И вот больные люди поддерживают своё существование благодаря другим. Это общество людей, которые поддерживают друг друга, которые вовлекают в свою орбиту и здоровых людей. И уже здоровые начинают завидовать диабетикам, когда видят, до какой степени они сплочены друг с другом. Так что вот эти НЖО, которые мне удалось посетить, и люди, с которыми мне удалось вчера общаться,  – это, конечно, совершенно замечательная среда. В этом смысле, конечно, Москва отстаёт, потому что в Москве слишком велика степень анонимности. Мы все слишком далеко живём друг от друга, и как-то за пределы анонимности выходишь вот только в таких местах, как Космодемьянский храм или ещё некоторые другие приходы. Ну вокруг той или иной кафедры университета, института, где человек выходит как-то за рамки анонимности, а так он обычно существует в абсолютно анонимном мире. И, конечно, таким образом объединять всех людей с тем или иным недугом или с той или иной проблемой, просто невозможно. Ну, и резонанс деятельности правозащитных организаций, которых у нас несравнимо больше, чем в Нижнем Новгороде, резонанс гораздо меньше. Поэтому люди очень часто чувствуют себя значительно более одинокими. Скажем, в Москве всё-таки, когда у человека есть убеждения, препятствующие ему пойти в армию с оружием в руках, обычно родители идут на то, что платят деньги доктору, который даёт справку или ещё что-то такое делают. Вот идут на такого рода дорогу, связанную всё-таки с правонарушением, конечно. А здесь абсолютно официально выражается позиция. Он говорит: я пятидесятник, я христианин веры евангельской, я не могу идти в армию с оружием в руках, но я готов два или три года отслужить в доме престарелых, в больнице братом милосердия или ещё где-то, в благотворительной столовой. И надо сказать, что настоятель одного из монастырей, он тоже берёт работать в свою столовую в том числе и пятидесятников-альтернативщиков. То есть вот здесь тоже такое, с другой, совершенно неожиданной, стороны, – христианское братство и какое-то взаимопонимание между христианами разных исповеданий осуществляется. Поэтому, я повторяю, что было очень тяжело мне физически, но это, конечно, была замечательная совершенно поездка, потому что всегда, когда сталкиваешься с людьми, которые не сдаются, вот так говорят: что ж там «Курск» утонул, в Индии землетрясение, там ещё что-то, где-то там взрыв, там ещё один взрыв, а, тем не менее, пашут, трудятся, объединяются, создают какие-то программы для будущего. Это, конечно, совершенно замечательно.

Ну, вот что мне хотелось вам рассказать. Бог вас всех благословит!