1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Главное – личные отношения между человеком и Богом

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сейчас, братья и сестры, когда через несколько минут начнётся Утреня, мы с вами сначала будем молиться, читая Шестопсалмие, – шесть псалмов, которые представляют собой плач души человеческой. А затем прочитаем, как всегда во время воскресной Утрени, Евангелие, предпоследнее зачало Евангелия от Марка, где рассказывается о том, как пришли жёны-мироносицы к гробнице своего умершего Учителя. Пришли и увидели, что камень отвален от гроба, увидели, что нету в гробнице тела Иисусова, и услышали от ангела, что Его нету, потому что Он воскрес. Тогда жёны-мироносицы убежали и никому ничего не сказали, потому что боялись. Предлагаю вам, дорогие братья и сестры, задуматься над одним только этим словом – «они боялись». Вот почему, чего боялись жёны-мироносицы? Слово боялись – ведь оно достаточно многозначно. Прежде всего, оно означает что-то такое очень сильное, что делается внутри нас; что-то очень сильное, что высказать в словах, что передать другому невозможно, что наводит на человека, с одной стороны, такое состояние возбуждения, а с другой стороны – загнанности, что переполняет человека изнутри, не может выплеснуться из него. Вот они, жёны-мироносицы, находились в каком-то таком состоянии. Они  ничего не могли понять, они не могли осмыслить то, что увидели и услышали. Они пришли в трепет, в ужас, у них колотилось сердце, они не могли понять, что произошло, что вообще это такое. Если мы с вами никогда в жизни этого чувства не переживали, останавливаясь перед тайной воскресения Христова из мёртвых, это значит, что мы ещё не совсем верующие люди, значит, мы ещё только на пути к настоящей вере, потому что прикосновение к реальности воскресения Христова – это всегда большое потрясение, которое приводит человека в состояние, совершенно неадекватное, которое охватывает человека, как пожар. И человек не может понять, что всё это значит и что это такое. Вот это вот живое, абсолютно живое и совершенно невыразимое в словах чувство, которое охватывает человека, когда прикасается он к тайне победы над смертью. Это чувство и делает нас христианами.

Сегодня мы празднуем память Всех святых, в земле российской просиявших, Всех святых нашей земли, которые прожили самые разные жизни. Среди них есть те, кто, как княгиня Ольга, жили в Х веке, ещё до крещения Руси: умерла княгиня Ольга в 969-м году. Среди них есть и те, кто жил в ХХ веке и дожил почти до наших дней, как, например, архиепископ Лука, который умер в начале 1960-х годов. Кажется, это самый последний по времени из тех, кто жил среди нас, прославленный святой, просиявший в российской земле. Среди этих святых были люди в высшей степени образованные и совсем простые. Были князья и знатные бояре, и были выходцы из деревни, из самых незаметных крестьянских семей. Были епископы и были простые монахи. Были воины и были учёные. Были учёные-юристы среди новомучеников и, опять-таки, никому не известные простые люди. Были люди, знавшие множество языков и других наук, и ничего не знавшие, и знавшие очень мало. Были люди  всех народов, всех племён, населяющих нашу землю, и были даже пришедшие из других стран, иностранцы, как, например, новгородский святой Антоний-римлянин или блаженный Исидор юродивый, которые, скорее всего, были немцами или скандинавами, – расходятся специалисты по истории русской святости во мнениях, но, во всяком случае,  выходцами с запада. И были дети, и были глубокие старики. У каждого и у каждой святой свой путь к святости, свой путь к Богу. Эти пути не повторяются, эти пути не тиражируются. Одни с детства верили в Бога, другие пришли к Богу в зрелом, а может быть, уже в старческом возрасте. Одни верили в Бога всю жизнь, другие, может быть, отпадали, потом возвращались вновь. И темперамент веры у каждого был свой. Очень непохожие человеческие дороги, которые нас ведут к Богу, но всех всегда объединяет одно, что для каждого и каждой в основе этого пути лежал личный опыт веры, личный опыт встречи, личный опыт от переживаний как раз того, о чём мы сегодня прочитаем с вами минут через 20 в Евангелии, – личный опыт прикосновения к тайне присутствия Воскресшего среди нас. Опыт очень личный, опыт, о котором абсолютно невозможно рассказать словами, опыт, к которому можно только прикоснуться, суть которого можно только почувствовать. И вот как жёны-мироносицы  никому ничего не сказали, потому что боялись, так и святые очень часто тоже так и не рассказали об опыте своей веры. Мы видим только какие-то результаты. И когда мы открываем житие или когда мы берём биографию современного святого, то мы видим как бы пунктирный его портрет, намечены какие-то внешние вехи. Но вот главное, самое важное, оно остаётся за кадром, оно незаметно. Потому что главное – это те абсолютно личные отношения между человеком и Богом, о которых очень трудно или почти невозможно рассказать. Конечно, когда мы вчитываемся в жизнеописание, когда начинаем молиться этому святому и, прежде всего, когда мы начинаем вместе с ним читать Слово Божие, когда мы начинаем вслушиваться в то, как бы он читал Слово Божие, – конечно, не какой-то научный анализ, какой можно провести, анализируя тексты Иоанна Златоуста, как он понимал Евангелие от Матфея, потому что от Златоуста до нас дошли огромные толкования на Евангелие от Матфея, – нет, это очень часто два-три слова, которые остались в жизнеописании святого о том или другом месте Евангелия. Поэтому чтение Евангелия вместе со святым – это не научная, это именно духовная работа, которая возможна для каждого, которая доступна каждому и каждой. И вот эту духовную работу иногда проделать очень важно. Особенно здесь много дают XX и  XIX века, когда от святых у нас есть много материалов, когда есть их письма, когда есть о них воспоминания, когда можно по наружным вехам биографии, в общем, определить какие-то ориентиры того, как они молились, как они читали Слово Божие, как откликалось их сердце реальными действиями на те или иные события. И вот когда мы таким образом прикасаемся к опыту святых, для нас очень много становится ясным, очень многое нам открывается. Но, повторяю, это очень большая и серьёзная духовная работа, это очень большой и непростой труд души, но этот труд абсолютно необходим, если мы хотим, чтобы наша вера была не просто каким-то лёгким утешением в сложностях жизни, но, действительно, чем-то абсолютно живым и чем-то таким, что полностью нас изменяет, что полностью нас возрождает, что полностью нас переделывает.

И давайте подумаем об этом сегодня и попытаемся прикоснуться, вчитываясь в книги, которых сейчас очень много; вчитываясь в богослужебные тексты, в акафисты, всматриваясь в портреты и молясь перед иконами, на которых они изображены; вдумываясь в документы, которые от них остались, вчитываясь в их записи: например, в замечательные записи архиепископа Луки Войно-Ясенецкого или в те записки об отце Алексее Мечеве, которые собрали после его смерти и которых тоже накопилось несколько толстых томов. Вот если мы с вами, будем во всё это вчитываться, вдумываться, вслушиваться под тем углом зрения, что важен для нас не просто этот человек, но его взаимоотношения с Богом и его путь ко Христу, его труд со Христом; что важно для нас – не просто святой оставил какой-то след в истории, как в советские времена чаще подчёркивалось, что преподобный Сергий был выдающимся общественным деятелем, но только не святым, потому что историков того времени и пропагандистов занимала его фигура – фигура большой личности в русской истории, но вне связи с Богом, вне связи с теми часами, а этих часов тысячи и тысячи были им прожиты, когда святой, стоя на коленях, читал Евангелие или молился. И Александр Невский тоже был достаточно заметной фигурой в советские времена. Вы помните фильм Сергея Эйзенштейна, вы помните и картину Павла Корина, вы помните, наверное, и страницы учебника, ему посвящённые. Он, опять-таки, занимал советских пропагандистов совсем с другой точки зрения: как полководец, как политический деятель, как фигура историческая, но не как человек, который нашёл свой личный путь к Богу, который открыл для себя Бога в первый раз. Потому что не только каждый святой, но и каждый из нас, когда мы, действительно, становимся верующими людьми, открываем Бога как будто впервые в истории, как будто никто до нас Бога не открывал. Потому что эта встреча, она настолько пронзительна, она настолько уникальна! Потому что встреча с Богом, она всегда новая, она всегда другая в жизни каждого и каждой.

Так вот эта сторона жизни святого в советские времена, хотя о многих святых было принято говорить и говорить в суперлятиве, в превосходной степени, однако же, вот эта сторона была абсолютно и начисто закрыта. Это было что-то такое табуированное. Не случайно поэтому о том святом, который проявил себя исключительно в своих отношениях с Богом, о преподобном Серафиме Саровском, о нём вообще не было принято говорить в те времена. И более того, преподобный Серафим был включён в список имен, которые вычёркивались из любого печатного издания. В Главлите был такой специальный орган – цензура, назывался он главлитом. Там был список имён, которые любой редактор, корректор и т.д. был обязан вычеркнуть из любого печатного издания. Среди этих имён был, например, Николай Степанович Гумилёв, был среди этих имен Никита Сергеевич Хрущёв, потому что потом его сняли и как бы его не было, он исчез. Некоторых можно было упоминать, ругая: Бердяева или ещё кого-нибудь. Троцкого можно было упоминать, ругая, а вот были такие имена, которые нельзя было упоминать ни при каких обстоятельствах. И преподобный Серафим входил в их число. Именно потому, что он казался пропагандистам тех времён особенно опасным как человек, личность которого, яркость которого, неповторимость которого проявилась именно в одном – в его взаимоотношениях с Богом, в горении той евангельской любви, которая всю нашу жизнь обратит в горящую и несгораемую купину.

Так вот жизнь преподобного Серафима – это и есть такое стояние в купине, это и есть такое горение. Не случайно же, когда он скончался, то загорелась келья, в которой он мёртвым стоял на коленях, и там всё нашли обугленным через несколько часов после его смерти, войдя в эту комнату. Вот именно в силу этого на имя его был наложен запрет в советские времена.

Хочется мне ещё сказать последнее. Праздник этот, который мы празднуем сегодня, в день Всех святых, в земле российской просиявших, был установлен очень поздно, уже в ХХ веке. Более того, уже после Октябрьской революции, в 1918-м году. И первая книга всем российским святым была издана даже не в России. Уже тогда нельзя было издавать церковные книги. Она была напечатана в Париже и, естественно, на церковно-славянском языке, по благословению митрополита Евлогия, который управлял русскими приходами в Западной Европе в те времена. И вот, наверное, не случайно Поместный собор 1918-го года установил это торжество – день Всех святых, в земле российской просиявших, призывая нас с вами и наших родителей, наших бабушек и дедушек, и тех, кто жили в 1920 – 1980-е годы, в трудные времена, во времена, когда вообще нельзя было произносить публично, – мы об этом как-то легко забываем. Не случайно, конечно, на заре этих трудных времён Поместный собор вводит этот праздник, обращая наше внимание к опыту российских святых, предлагая нам задуматься над их путями и постараться прикоснуться к их духовному опыту. Потому что, конечно, наша задача заключается не в том, чтобы только лишь ставить свечки перед иконами любимых нами святых или обращаться к ним с молитвой, а именно прикоснуться к их опыту и попытаться разделить хоть в чём-то этот опыт. Как говорит апостол Павел: вспоминайте наставников ваших, которые возвещали вам Слово Божие, и, взирая на конец их жизни, подражайте вере их. Вот подражание вере святых – это очень важный момент, очень важный аспект в нашем личном духовном опыте, в нашей личной духовной жизни. Поэтому, если мы просто святым только молимся или только лишь лобызаем, пусть даже с огромной любовью их иконы или святые мощи, это, конечно, ещё далеко не всё. Важно – подражать их вере, очень важно – учиться опыту их жизни, вчитываться, вслушиваться, всматриваться в то, что они делали, как они жили, как они реагировали на те или иные события жизни и, главное, как они читали Священное Писание и как они молились Богу, как рождалась в их сердцах молитва, как пережили они, святые, просиявшие в российской земле, тот момент, о котором рассказано в сегодняшнем Евангелии, тот момент, когда мироносицы поняли, что столкнулись с чем-то таким, о чём они никогда и не подозревали и не могли даже подозревать: по слову пророка – «Не видел этого глаз, не слышало того ухо, и то не приходило на сердце человеку, что уготовал Господь любящим Его». Вот это столкновение, эта встреча с чем-то абсолютно неожиданным, абсолютно непонятным и абсолютно новым – это то главное, что есть в нашем опыте веры. И поскольку святые, все без исключения, пережили эту встречу, нам есть чему у них поучиться.

Благословение Господне на вас, Того благодатию человеколюбием, всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.