1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

«Голос в Раме слышен, плач и рыдание и вопль мног…»

(Поздняя Литургия)

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Закончились дни праздника Рождества Христова, и сегодня, в последний день праздника, который совпал с воскресеньем по Рождестве, мы с вами читали из Святого Евангелия зачало о том, как по велению Ангела, праведный Иосиф берет Марию с Младенцем и уходит с Ними в Египет для того, чтобы спасти Младенца Иисуса от смерти, от того убийства, которое замыслили царь Ирод. Уходит святое семейство в Египет, скрывается там от злобы царя Ирода. И растет Младенец Иисус. А в это же самое время в Вифлееме царь убивает младенцев, всех детей от двух лет и меньше, то есть того возраста, какого мог быть Тот Младенец, о Котором он узнал от волхвов.

Нам с вами как-то не хочется в эти светлые дни читать об этом, потому что хотелось бы, чтобы не было избиения младенцев в Вифлееме. Но ведь не только одно это событие таково, что хотелось бы, чтобы его не было.

А что, когда во времена нацизма и в особенности во время последней второй мировой войны погибло 6 миллионов евреев, в основном, в Восточной Европе, это не такое разве самое избиение младенцев, когда этих людей самых разных возрастов, от глубоких стариков до грудных детей, хватали и бросали сначала в товарные вагоны, потом увозили в лагеря смерти и потом убивали в газовых камерах. Весною минувшего года, в день Холокоста одна женщина, уже пожилая, мне рассказывала о том, как в тот день, когда немцы решили депортировать всех евреев из их городка, мать ей сказала: убегай в лес. И она убежала в лес и спряталась там до вечера, как ей сказала мать. Больше она не видела ни матери своей, ни младших братьев и сестер, потому что все эти маленькие дети, один на руках у матери, погибли. Она вернулась в город, где уже не было ни одного еврея. Какие-то люди ее приютили. И вот так она дожила до сегодняшнего дня с этой страшной болью. А Анна Франк, которой было всего лишь 13 лет. Разве это не такой же вифлеемский младенец?

И надо вспомнить и о том, что Гитлер уничтожал евреев прежде всего за то, что это народ Библии, что это тот самый народ, который дал миру Священное Писание и дал миру Господа нашего Иисуса Христа. И вот этот страшный рассказ об избиении младенцев в Евангелии со словами пророка Иеремии, такими пронзительными словами, которые так больно слышать, которые так больно читать: "Голос в Раме слышен, плач и рыдание и вопль мног, Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, потому что их нет", – эти слова учат нас не зажмуриваться, как страус, не закрывать глаза на то, что в мире столько боли, на то, что в мире столько зла, которое зачастую адресуется самым беспомощным. Эти слова призывают нас увидеть эту боль и, как Рахиль в сегодняшнем евангельском чтении, взрыдать от этой боли. Потому что это жизнь – временами очень страшная, временами очень несправедливая, но это жизнь, это мы с вами, потому что, когда мы с вами, как бы нас ни было мало иной раз, не допускаем в своем сердце равнодушия к таким событиям. Тогда такие события уходят из жизни. И вот Евангелие, самая правдивая, самая честная книга в мире, учит нас в эти радостные дни, действительно, радостные дни Рождества Христова, не забывать о горе, не забывать о том, что кому-то выпадает на долю умирать насильственной смертью, не понимая, за что его убивают. Так было и в России, начиная с 1917 года, когда при Ленине, а потом при Сталине, тоже убивали ведь не только так называемых врагов народа, но и их детей. И на острове Новая Земля существовал концентрационный лагерь для детей врагов народа, где маленькие дети по 7, 8, 9 лет, а может, и пятилетние находились и умирали в Заполярье в ужасных условиях. И это тоже вифлеемские младенцы. И о них тоже нельзя забывать.

Сейчас иногда раздаются голоса о том, что мы нашим детям и нашим внукам должны оставить из истории только лучшее, должны забывать о страшном для того, чтобы дети не выросли нигилистами. И вот, на мой взгляд, тогда мы можем их воспитать нигилистами, когда мы не будем рассказывать о боли. Потому что боль, с одной стороны, очень страшна, но, с другой стороны, она целительна. Боль – это что-то такое особенное, на чем держится наша нравственность. И вот эти страшные жертвы вифлеемских младенцев всех времен, они в какой-то мере, а может быть, в огромной мере – запас прочности для человечества. Ужас-то весь заключается в том, что очень часто нам хочется об этом ничего не знать. Нам хочется жить легче и как-то обо всем этом не слышать. Конечно, проще не думать о том, как  взрываются бомбы на дискотеке, как автобусы взрываются сегодня на Святой Земле и погибают невинные люди, которые ехали на работу, а дети ехали в школу, или просто собрались потанцевать вечером, как это было недавно. Конечно, проще не думать об 11 сентября, о том, как три тысячи с лишним людей погибли буквально в одно мгновение от этих страшных террористических актов. Но христианство – это не анальгетик, это не наркотик. Христианство не предлагает нам какое-то такое средство, чтобы все виделось в розовом свете, чтобы все нам казалось прекрасным и т. д. Христианство – это самая большая правда. И вообще, все, что говорит Христос, это самая большая правда в нашей жизни. И вот именно по этой причине буквально на первой или, может быть, на второй странице Евангелия находится рассказ о вифлеемских младенцах, рассказ, читать который очень больно. И хотелось бы, чтобы его не было. Но жизнь есть жизнь. И Христос ставит нас с жизнью лицом к лицу для того, чтобы прикладывали все свои малые усилия, прежде всего усилия сердца, не принимая вот это, не принимая такие убийства, отторгая их полностью, видя в них не что-то такое, о чем слышать не хочется, но что-то, чего не должно быть ни при каких обстоятельствах. Поэтому можно только удивляться, как Дух Святой нужный текст ставит в нужное место Писания для того, чтобы мы с вами не были слепы и глухи к боли другого даже в такие светлые, даже в такие прекрасные дни, как дни Рождества Христова.

Благословение Господне на вас, Того благодатию и человеколюбием всегда , ныне и присно и во веки веков. Аминь

С праздничным днем, дорогие братья и сестры!

Я бы хотел еще, братья и сестры, сделать несколько объявлений. 17 числа, это в четверг, с двух часов дня – естественно, это время рабочее, но все же, у кого не нормированный рабочий день или сейчас не работает по разным причинам, может прийти в Центральный Дом архитектора, это будет с двух до пяти часов.. Мы будем встречать так называемый рейс мира. Довольно большое число общественных организаций создало вот такое движение. Эти люди прошли от Урала до Чечни, через Екатеринбург, Казань и Пензу, через Рязань. Вот теперь они приходят в Москву и дойдут до Чечни, чтобы сказать, что не должно быть войны, не должно быть насилия, не должно быть смертоубийств.

Я думаю, что, когда политические средства давно исчерпаны в решении чеченской проблемы, может помочь только народная дипломатия, может помочь только такая живая реакция просто людей. Я сознательно не говорю – простых людей, потому что кто знает, кто простой, а кто сложный, а вот именно – просто людей на то, что насилие невозможно ни с той, ни с другой стороны, ни с какой угодно. Вот реакция просто людей – это то последнее, что у нас осталось для того, чтобы эта проблема была каким-то образом все-таки нормально решена, потому что уж столько боли, столько крови, столько насилия, что как бы уже думать об этом совершенно невозможно. Тем более, что мы уже приходим к разным формам апологии, оправдания насилия, что, конечно же, совершенно невозможно. Понимаете, если офицер, военный насилует девушку семнадцати лет, пусть она даже снайпер, а после этого ее убивает, ну какой же это офицер?! Вообще, что это такое? Это какое-то безумие, о котором страшно даже думать. Страшно, но необходимо; страшно, но очень важно; страшно, но то, о чем не думать мы с вами просто не можем, потому что, в противном случае, нашей вере грош цена, если мы умеем поститься, класть поклоны, но не умеем болеть за то ужасное, что происходит вокруг нас, откликнуться сердцем на то, что с нами происходит.

Вы знаете, для меня был большой удар сегодня, когда одна прихожанка – у нее сложное положение со здоровьем – говорит, что приходится обращаться за помощью к неверующим людям. Они помогают, а верующие только до церкви могут довести и ничего больше сделать не могут или не хотят. Как мне было стыдно слышать эти слова, может быть, не совсем справедливые. Но если человеку по личному опыту пришлось сделать такой вывод, значит, все-таки, увы, это правда, горькая правда, как ни больно, как ни стыдно об этом думать.

Еще хочу сказать вам, что в воскресной школе нашей будет устроен детский праздник 20 января. Это будет в Пироговской школе в три часа дня. Пироговская школа неподалеку от церкви Иоанна-воина, у метро "Октябрьская".

И последнее объявление. Братья и сестры, вы, наверное, знаете, что у нашего дорого отца Виталия родился сын. Его назвали Алексеем в честь батюшки Алексея Мечева. Но, как сами понимаете, материальная ситуация в семье не очень простая. Поэтому хотелось бы, чтобы мы помогли о. Виталию с коляской. Мы сейчас возьмем небольшой ящик для пожертвований. Вот Марина Львовна, наш регент,  станет у выхода, и, братья и сестры, кто сколько может, пожалуйста, пожертвуйте. Это будет не только большая помощь, но и какой-то хороший знак того, что мы, действительно, семья. Для меня это всегда очень больная тема. Мы должны быть семьей, братьями и сестрами не на словах, а именно на деле. И мне представляется, как это много значит. Одни могут пожертвовать сколько-то сотен долларов, другие 500 рублей, третьи 10 рублей, четвертые – и того меньше, но сумма складывается из всех пожертвований, и неизвестно, последняя, необходимая капля – что это будет, самое большое или самое малое пожертвование. Этого никто не знает. Бог соединяет в одно единое целое, и это что-то такое замечательное, и это есть Божье дело.

Бог вас всех благословит!