1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Христос пришёл не забрать плохое, но осветить Своим светом

(Мф., 12: 1-12)

 

Дорогие братья и сестры, конечно, не все смогли сегодня к индивидуальной исповеди, но давайте, скажем это Самому Христу в Его присутствии, скажем Ему без слов, скажем от всего сердца, скажем, молясь друг за друга. И услышит Господь вашу исповедь и простит Господь вам ваши грехи и прегрешения, а я, недостойный иерей, властью Его, мне данной прощаю и разрешаю вас от всех грехов ваших во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Бывает так, что просто надо сказать священнику. Я даже знаю, смотря на вас, братья и сестры, кому надо что-то сказать. После службы, Женя и все остальные, вы подойдёте и два слова скажете в качестве духовной беседы. Потому что ведь, на самом деле, давайте не путать исповедь и духовную беседу. Исповедь – это мгновение Божьего прикосновения, пронзающее, удивительное и безмолвное. А духовная беседа – это разговор двух братьев, сестёр и т. д., разговор с глазу на глаз в присутствии Божьем, очень важный, очень нужный для нас, очень дорогой, но всё-таки это не таинство, это совсем другое дело.

С праздничным днем поздравляю вас, дорогие братья и сестры!

Да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь!

Вчера был день Воздвиженья Креста Господня, а позавчера – день, который называют Словущим воскресением. Праздник в честь воскресения Христова, особый совсем, на самом деле, неясного происхождения, но как-то связанный с днём Воздвиженья. И вот осенью, когда давно прошла пасхальная седмица, мы вновь возвращаемся к тайне Великой пятницы для того, чтобы стоять вместе с Богородицей у Креста, и к радости Пасхи Христовой. Но только, если весной сначала наступает Великая пятница, а затем Пасха Христова, то здесь почему-то наоборот: первый праздник, накануне, в честь Воскресения Христова, следующий день посвящён Кресту и чтениям евангельским о Великой пятнице. Вероятно, это объясняется всё-таки тем, что, вообще, невозможно оторвать Крест от Воскресения и Воскресение от Креста. Радость о Воскресшем всегда пронизывает боль Креста, боль язв Христовых, боль от гвоздиных язв. А страшный день Великой пятницы, день смерти Его на кресте и положение во гроб, он уже окрашен пасхальными тонами: Христос умер на кресте, чтобы победить смерть. Христос умер на кресте, чтобы нам помочь победить все наши страхи, все наши слабости, все наше уныние, все наши, разрушающие нас, качества, грехи, прегрешения и т. д. И вот, наверное, эта неотделимость  креста от радости о Христе Воскресшем, она и приводит к тому, что в эти осенние дни сначала вспоминаем о Пасхе Христовой и поём в этот день пасхальные песнопения. А во многих храмах вообще служится Литургия пасхальным чином. На другой день переживаем боль Христа.

На самом деле, об этом как-то забыли, в древней церкви Пасха не была вот таким днем безбрежной радости, каким она стала потом, в связи с общей секуляризацией жизни, когда духовное начало вытесняется куличами, крашеными яйцами, другими всякими замечательными бытовыми вещами.

В древней Греции Пасха всегда была соединена с болью. И мы с вами тоже должны помнить, что Пасха – это день великой радости, но в то же время – безмерной боли. В этом какая-то особенная суть Воскресения Христова. Христос побеждает смерть, Христос побеждает боль, Христос побеждает мрак жизни  и светом Божества освещает весь мир и всех. Но он не упраздняет боль, боль остаётся, только она побеждена любовью.

Вот об этом мы с вами должны помнить и это мы с вами должны нести в наших сердцах. Потому что иногда бывает в жизни такое упрощённое понимание христианства. Есть Бог, Он царствует, Христос всё победил, и теперь в нашей жизни будет только хорошее, теперь в нашей жизни уже не будет испытаний, не будет болезней и т. д. Знаете, когда за последнее десятилетие так много людей пришло в церковь, пришло к Богу, многие так и думали: мы  теперь верующие и теперь всё, нам ничего не страшно, теперь в нашей жизни ничего плохого не будет. И вдруг это плохое начинается, начинают болеть родственники и сами люди; вдруг начинаются какие-то неприятности с работой и т. д. И человек думает: как же так, я считал, что теперь верю в Бога, что теперь ничего не страшно, а оказывается…  Так вот, понимаете, всё  это происходит от такого упрощенного нашего понимания веры.

Христос пришёл не забрать всё плохое из нашей  жизни, но именно осветить Своим светом, именно победить и дать огромную надежду,  великую надежду, что, несмотря на все сложности, несмотря на все трудности, несмотря на все испытания, Он с нами. И поэтому мы держимся, мы не унываем. Мы, как вот этот корабль на гербе Парижа, на котором написано: «Нас треплют волны, но мы не тонем». Но мы не сдаёмся, хотя порой бывает очень непросто. А без Него и без вер было бы вообще невозможно. И давайте об этом помнить. Он не изменяет нашу жизнь таким образом, что всё становится легко, приятно и прекрасно, но изменяет нашу жизнь таким образом, что в нашей немощи начинает совершаться сила Божия, вопреки всему и несмотря ни на что.

Вот что мне хотелось вам сказать, дорогие братья и сестры, в этот день. И ещё, конечно же, просить вас молиться об упокоении Ольги Сергеевны Соловьевой, которую мы сейчас будем отпевать, хоронить сегодня. Ольга Сергеевна была совершенно замечательным, нежным, легким человеком, как-то умела дружить со своими соседями по лестничной площадке, относиться к ним с симпатией и видеть в них лучшее. Ольга  Сергеевна умела дружить со всеми нами и, вообще, как-то удивительным образом находить новых друзей в самых неожиданных сферах жизни. Ольга  Сергеевна прожила жизнь долгую и, как у всех людей этого поколения, сложную, поскольку её отец рано пошёл по пути островов ГУЛАГа: аресты, тюремные  больницы и т. д. Всё это прошёл её отец – отец Сергий Соловьёв. Поэтому Ольга  Сергеевна вспоминала о юности, как о чём-то очень трудном и, вместе с тем, замечательном.  Потому что, на самом деле, Ольга Сергеевна – это последний человек на земле, для которого Владимир Сергеевич Соловьев был дядей Володей, был любимым дядюшкой её отца. Ольга Сергеевна – последний человек на земле, для которого А. Блок был дядей Сашей, любимым другом её отца, через всю жизнь которых прошла эта дружба: Александра Блока, Бориса Николаевича Бугаева (Андрея Белого) и Сергея Михайловича Соловьёва, или отца Сергия Соловьева, отца Ольги Сергеевны, которую мы хороним сегодня. Моего старого друга, замечательного друга. Как я благодарю и Бога, и, Лиза, Вас за то, что мы успели во вторник повидать Ольгу Сергеевну. Она успела причаститься  Святых Христовых Тайн буквально за час до кончины.

И вот, понимаете, это на самом деле очень важно, мои дорогие, что в нашей жизни есть не только память из книг и та радость, которую мы испытываем от встречи с великими произведениями Владимира Соловьёва, с «Оправданием добра» прежде всего, с другими его книгами, с «Тремя разговорами» и «Краткой повестью об Антихристе». Не только есть радость о культуре, которая нам вот дана через книги, дана через концерты, через средства массовой информации и т. д. Это радость от живого соприкосновения с теми людьми, которые жили прежде нас и которые для кого-то были абсолютно живыми, для кого-то были абсолютно своими и т. д.

Наше поколение уже вот живёт в XXI веке, и такой это для меня, честно говоря, тоже знак. Владимир Соловьев умер накануне наступления двадцатого века, его внучатая племянница ушла от нас в первый год XXI века. Значит, живая, абсолютно живая память о нём, именно как о дядюшке, как о члене семьи, как о человеке, который, как потом написал Андрей Белый в «Первом свидании»: три бабушки, четыре дяди и, кажется, 16 тётушек  его вынашивали, но сохранил его Господь, – так написал Андрей Белый про своего друга Сережу Соловьёва. И вот одним из четырёх дядюшек был Владимир Сергеевич.

Ольгу Сергеевну мы хороним сегодня. Что же самое поразительное на самом деле? Ольга Сергеевна ужасно не любила, чтобы её воспринимали как Соловьёву, чтобы её воспринимали как племянницу, дочку и т. д. Она была, при всём при этом, сама по себе и, повторяю, очень лёгким, таким потрясающе нежным, замечательным человеком. И когда мы встречались с ней, когда я приезжал к ней, всегда это был какой-то большой праздник. Поэтому давайте помолимся сегодня о ней. Господь всегда слышит наши молитвы, где бы мы  ни находились, и об Ольге Сергеевне,  и обо всей её семье. Она много дала России. И обо всех друзьях её близких,  таких, как  Блок. Тем более, что так Господь судил, что мы похороним Ольгу Сергеевну в блоковских местах, около той самой церкви Михаила Архангела в Тараканове, где бывал её отец с Блоком, где венчался  Александр Александрович Блок с Любовью Дмитриевной.

Вот что мне хотелось сегодня вам сказать. Бог вас благословит!