1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

«Кто любит сына или дочь больше, чем Меня, Меня не достоин»

(Мф, 10:32-11:30)

 

Дорогие братья и сестры, хочу сейчас два слова сказать о только что прочитанном Евангелии. Казалось, всё ясно. Казалось бы, здесь всё знакомо. Но вот есть место, которое всегда вызывает какие-то сомнения. Когда говорит Господь о том, что тот, кто любит сына или дочь больше, чем Меня, Меня не достоин. В общем, мы спотыкаемся всегда об это место, потому что нам всегда кажется, что здесь что-то не то. Что-то не то! Да, действительно, парадоксальное место, но это одно из самых прекрасных мест в Евангелии!

Мне рассказывал года три-четыре назад – как-то годы бегут – один молодой человек, американец. Когда он поехал в Чечню как представитель Красного Креста с лекарствами, то из Моздока он позвонил своей матери в Соединённые Штаты. Она спросила у него, где он, и он сказал, что неподалёку от Чечни. А она как закричит на него: «Как же так, почему не в Чечне?!» То есть, с точки зрения этой пожилой американки, раз он работает в Красном Кресте, он должен не отсиживаться где-то в Моздоке, а ехать в Чечню для того, чтобы отвезти лекарства и другие медикаменты туда, куда их надо отвезти. Вот это как раз ярчайший пример того, что значит – не любить сына или дочь больше, чем Меня, о чём говорит Иисус. Действительно, ярчайший пример: то есть ей важнее не физическая безопасность своего ребенка, а то, чтобы он был достоин, то, чтобы он сделал то, что ему положено сделать, чтобы он сделал то, что взял на себя, и т. д.

И вот, на самом деле, такая родительская любовь, действительно, плодотворна. Такая родительская любовь, она, действительно, совершает чудеса и с детьми, и с родителями, и с миром вокруг нас. Но вот когда мы начинаем из-за наших детей дрожать, как бы с ними чего не случилось, тогда эта родительская любовь сродни любви кошки к своему котёнку. Вот такая любовь, она, действительно, разрушает. Именно об этой любви говорит Иисус, что от неё надо убегать. Именно в этом смысле враги человеку – домашние его. Потому что в отношениях со своими близкими очень легко сбиться на что-то такое биологическое, на ту биологическую любовь к своему, к своему кусочку тела, к своей плоти, к своей крови, которая приводит к тому, что люди начинают совершать какие-то безнравственные поступки, как бы спасая своих близких, как бы обеспечивая их безопасность и т. д.

Ну и главное, конечно, страсть такая заключается в том, что очень опасно проводить границу между своим и чужим, между собственным ребёнком и ребёнком другого. Лучший кусок, там, приберегать для своего, в то время как другие пусть питаются из общего котла, и т. д. И в этом тоже вот присутствует то биологическое  чувство к своему, которое, конечно же, скажем мы, абсолютно естественно, но которое необходимо перерастать, понимаете? От него нельзя отказываться, а надо перерастать. Потому что так иногда делают в некоторых таких радикальных протестантских сектах, где говорят, раз уж сказано в Евангелии: враги человека – домашние его, надо уходить из дому, надо рвать со своими близкими, надо их обижать, оскорблять, надо говорить им, что они враги, и вообще не иметь с ними никакого дела и т. д. На самом же деле, конечно, всё не так. На самом деле людей внутри связывают какие-то очень сложные, в том числе и духовные отношения. Вот старец Силуан, память которого празднуется завтра, рассказывал о том, как однажды, ещё когда он жил в деревне вместе со своими родителями, братьями, односельчанами, они пошли косить траву, и его – тогда его Семён звали – оставили кухарить там где-то на поле, варить кашу. И он сварил очень хорошую кашу с салом. А была пятница. Как-то он об этом не подумал. Ну и все съели, никто ничего не сказал, никто ничего не заметил. И вот как-то, уже прошло довольно много времени, сидел он со своим стариком-отцом где-то на завалинке. Он говорит, что вдруг наступила минута какого-то такого просветления и каких-то удивительно теплых отношений между ним и отцом, и тут отец, улыбнувшись, сказал ему: Что же ты, Семён, меня в пятницу салом накормил? (Смех)   

Вот это совершенно замечательное место в его рассказе. И, быть может, вот это восхождение будущего старца к высотам духа началось с этого момента, когда простой крестьянин ему вот так нежно сказал: вот пятница, а ты, мерзавец, сварил сало, и ещё что-то такое. Но он вообще ничего не сказал в тот момент. Он сказал, когда всё уже было в далёком прошлом. В какой-то момент их удивительно тёплых отношений об этом с любовью ему напомнил.

И это вот очень хороший пример того, как человек вырастает из биологических отношений между родными, между детьми и родителями и т. д. Перерастает их, не отвергает их, не отрицает их, но именно перерастает их. И вот мы должны стремиться к такому перерастанию наших биологических родственных отношений и привязанностей во что-то большее. Мы должны, дорогие братья и сестры, именно к этому стремиться. Хотя понятно, что это не просто. Хотя понятно, что это высший пилотаж. Здесь нет чего-то такого примитивного, здесь нет чего-то такого, что можно назвать начальной школой, и т. д. Как некоторые проповедники говорят, что вот  вы, мол, поздно пришли в церковь, ваша задача – освоить азы. Не ваша задача – учиться высшему пилотажу, ваша задача – освоить самое простое. Но беда-то заключается в том, что в христианстве нет самого простого. В христианстве всё это чрезвычайно сложное, все полноценное, все полновесное, понимаете?!

Для всех нас христианство даётся в полном виде. Облегчённых вариантов не бывает. И на самом деле, это и прекрасно, это и замечательно, это и удивительно.

Вот что мне хотелось сказать вам сейчас, дорогие братья и сестры. И, как всегда, берём стулья и скамьи, и я постараюсь ответить на ваши вопросы, которые накопились за последние недели.