1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

«Любите враги ваши»

(Литургия, Мф 5: 33-41)

 

Наверное, братья и сестры, одна из самых трудных страниц Евангелия – это та страница, на которой написано: «Любите врагов ваших и благотворите ненавидящим вас». Восполняется в Евангелии от Луки этот призыв Иисуса из Нагорной проповеди.

«Любите враги ваши». А нам и для друзей зачастую сил не хватает, чтобы любить, не то чтобы врагов. И тут надо было бы сказать большую проповедь. Но, честно говоря, уж очень плохо себя чувствую, и в последние минуты не удастся. Но хочу все-таки одно, главное, наверное, сказать, что все почти этические системы, во всяком случае, те этические системы, которые мне известны, они строятся на запретительно-разрешительных установках: одно запрещено, другое разрешено. В каких-то случаях объясняется, почему запрещено, в каких-то случаях бывает просто запрещено. В каких-то случаях объясняется, почему разрешено, в каких-то – просто разрешено. В других случаях оказывается чем-то, что разрешено.

У нас, поскольку мы привыкли в обыденной жизни ежедневно сталкиваться именно с такими запретительно-разрешительными этическими системами, как собственность, как система ценностей, по которой мы все здесь живем, в России, то нам кажется чем-то очень непонятным этот призыв Иисуса: «Любите врагов ваших». А на самом деле все здесь достаточно просто и понятно. Христианская этика строится не на запретительно-разрешительных принципах. Она строится на том, что задается очень высокая точка отсчета. Та точка, та звезда, к которой надо стремиться, но до которой мы, быть может, не дойдем никогда. А быть может, кто-то из нас дойдет или кто-то дошел. И вот этот призыв – любить не только друзей, не только знакомых, не только родных, но любить и врагов, – этот заданный очень высокий уровень эстетического идеала, он, как какая-нибудь снежная вершина, как Эверест, или Эльбрус, или Монблан, он выше всех – этот уровень. И к нему тоже можно стремиться, как к ледяной вершине горы Эльбруса.

И вот, если приедешь туда, в Приэльбрусье, куда-нибудь на верхнюю Кубань, то кажется, что эта ледяная глыба, это ледяное острие, оно где-то близко. Надо вот проехать еще три, четыре, пять километров и все, и мы будем на вершине. Нет, оказывается, этот идеал, он еще очень далек, до него идти и идти, до него карабкаться и карабкаться, подниматься при помощи различного инвентаря и подниматься. И вот это кажется совершенно замечательно, что наша христианская этика строится на заданном чрезвычайно высоком уровне. И наша задача – к этому уровню стремиться, а не решать, что разрешено, а что запрещено. Потому что у нас совершенно другая этическая система. Эта система не запретительно-разрешительная, а система идеала, система высокой цели, к которой надо стремиться и до которой, быть может, мы не дойдем никогда. Но если мы пройдем до этой цели хотя бы сколько-то, поднимаясь выше тех обычных принципов  этики: «око за око, зуб за зуб» или «клянись честно», как в Евангелии у нас сегодня было «клянись честно», говорит Ветхий Завет, а Иисус говорит: не клянитесь вообще. И вот это тоже задается более высокая точка сразу, чем клясться честно: вообще не клянитесь ничем, потому что земля – это подножие ног Его, Бога. И стройте свою жизнь не на этой старой этике, где что-то разрешается, а что-то запрещается, а именно вот на том, совершенно новом открытии, что может быть – идеал. Христианство очень не любит слово «идеал», но на самом деле, если переводить с языка Евангелия на язык наших понятий сегодняшнего дня, то этот призыв – любить врагов ваших – это, конечно, тот идеал, который задается, как несомненная точка отсчета.

У нас бывает обычно точка отсчета, когда мы считаем, 20 метров, 40 метров и вот измеряем все какой-то небольшой единицей. А здесь единица вот она, задана, она почти недостижима. А мы измеряем все половиной единицы, четвертью единицы, одной пятой, одной десятой и т. д. У каждого по тому, что ему дано. Один получил десять талантов, другой получил пять, третий два, а четвертый всего лишь один и не смог  с ним справиться. Так что эта притча о талантах, она тоже помогает нам понять этот сегодняшний, один из самых удивительных призывов Иисуса. Вообще, помните: главное в Евангелии там, где что-то абсолютно непонятно, то есть что-то абсолютно нелогическое, где что-то парадоксальное, как «блаженны нищие». Почему это: нищие – блаженны, а не те, у кого все есть? У них нет ничего, и они блаженны. Почему? И вот Иисус нам отвечает не словами на то, что же значит это выражение «блаженны нищие духом», а всем остальным Евангелием, всей остальной историей святых. И становится тогда ясно, что блажен тот, у кого чистое сердце, блажен тот, у кого главное – Бог, у кого точка отсчета – это не рубль, не доллар, не какой-то другой еще знак валюты, а Бог – точка его отсчета, этого человека. Это не значит, что он, если у него точка отсчета – Бог, а не денежная единица, не должен зарабатывать. Это не значит, что он должен жить на чужие деньги. Это значит только то, что работа сама собою, все мы должны работать, но не в денежном эквиваленте выражается единица благополучия, а именно в Боге.

Вот что мне очень хотелось довести до вас, дорогие братья и сестры.

И да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь!