1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Мы одна семья

Вот иногда, братья и сестры, люди ставят вопрос и в науке, и в богословской литературе о том, до какой степени библейский рассказ об Адаме и Еве соответствует тому процессу, как человечество пришло на землю. На самом же деле надо помнить, что Библия – это не книга о естественной истории. Это Книга, в которой содержатся вещи, неизмеримо более важные, чем естественная история: не просто – более, но неизмеримо более важные – Откровение Божие. И смысл этого откровения об Адаме и Еве, этой удивительной картине, которая показывает нам, как всё человечество происходит от одной супружеской пары, заключается в том, что не только каждая семья, не только группа семей, не только каждая семейная община или каждая поместная церковь, но и человечество в целом – это семья, действительно – человеческая семья.

И вот когда задумываешься над  величием этой картины, которая открывается перед нами буквально на первой странице Библии, тогда, действительно, поражаешься, до какой степени удивительно сильная, всепроникающая вещь – Откровение Божие. Вот мы, все эти миллионы людей, миллиарды, мы все представляем собой, действительно, единую семью. Представить это очень трудно, понять это ещё труднее, принять это в сердце почти невозможно, а, тем не менее, это так!

И вот, наверное, как в семье всё-таки важнее всего, чтобы мы, члены каждой семьи, берегли друг друга и заботились друг о друге, так, наверное, и в жизни вообще все добродетели несколько отступают перед этой добродетелью, которая заключается в том, что человек умеет беречь другого и как-то заботиться ненавязчиво, не предлагая ему свою жизненную схему. Потому что, конечно, это ужасно, когда мы, родители, требуем, чтобы дети наши жили по той схеме, которую мы для себя составили. Или, наоборот, мы как дети требуем от родителей, чтобы они так себя вели, как нам этого хочется. Когда мы от братьев и сестёр, от мужей, от жён тоже требуем играть по нашему сценарию, требуем петь по нашему либретто, то это, конечно, только приводит к каким-то трагическим последствиям на самом деле. И это всегда разрушительно. А вот когда мы просто пытаемся заботиться друг о друге, просто пытаемся как-то друг друга беречь – вот тогда, действительно, оказывается, что Бог среди нас. Тогда, действительно, понимаешь эти слова в начале Евангелия от Иоанна, когда говорится, что Слово поставило Свой шатёр среди нас. На самом деле, если так на иврите это место прочитать: и Слово стало плотью и вселилось в нас. Но именно это и значит – поставило Свой шатёр. И вот присутствие Божие среди нас начинает удивительным образом ощущаться, удивительным образом чувствоваться и восприниматься, когда мы начинаем просто-напросто бережно относиться друг к другу, о многом другом забывая, понимая, что всё остальное второстепенно,  понимая, что всё остальное – это, в общем, проходящие мелочи в жизни. Хотя, конечно, нам  хочется всё время чего-то другого.

И, вот знаете, вчера я ужасно расстроился, я бы даже сказал, разозлился на одного молодого человека, который делал доклад в больнице. Ну, вроде как хороший молодой человек, психолог в хосписе, но делал доклад, в котором он уподобил человеческий организм государству. И он болезнь человеческого организма уподобил  группе бандитов или партии какой-нибудь, действующей разрушительно. И, знаете, мне от этого стало как-то не по себе и ужасно плохо. Потому что понятно, что без государства очень плохо существовать. Но, как Владимир Сергеевич Соловьев говорил: государство не для того создано, чтобы жизнь на земле стала раем, а чтобы она окончательно не превратилась в ад. Вот мы с вами понимаем, что всё-таки государство – это такая машина. Наверное, очень нужная, но ничего общего с тайной человека не имеет, к удивительной и великой, к поразительной, может быть, самой большой тайне и к самому большому чуду Божьему на земле – тайне человека – не имеет никакого отношения.

Дорогие братья и сестры, мы, люди, мы все причастны к этой тайне человека, которую нам так удивительно открывает Священное Писание, которую мы открываем просто в жизни, пока живём, пока сталкиваемся с людьми, пока видим, что с кем происходит, и как-то пытаемся кому-то помочь, пытаемся что-то для кого-то сделать, мы все сталкиваемся с этой тайной человека. Мы все понимаем, до какой степени слабы и мы сами, и те, кто нас окружает. Мы все понимаем прекрасно, как часто мы друг друга обижаем, как часто мы друг к другу не прислушиваемся. Мы все с вами прекрасно понимаем, как часто мы приносим неприятности друг другу: то когда-то своей принципиальностью, когда-то своей назойливостью, когда-то своей раздражительностью, когда-то своими болезнями, когда-то своими идеями, планами и т.д. Мы все наносим друг другу, конечно, очень много дурного. Мы причиняем друг другу боль и разрушаем друг друга, и очень часто тем, что не можем как-то щедро принять то, что происходит у меня дома, или у меня на работе, или у меня с друзьями, со знакомыми, понимаете. Иногда нужна очень большая щедрость, а вот нам её не хватает. Причём, конечно, щедрость нужна тому, кто сильнее, потому что щедрость слабого – это довольно хорошо известная всем картина.  На меня тут недавно очень напустились там, где я сказал про щедрость. И стали говорить, что да, наши женщины, действительно, очень щедрые, когда муж напивается, её бьет, скандалит, хулиганит, всё пропивает, а она всё терпит. Вот такой щедрости не нужно! Конечно же, я имел в виду не эту задавленность и покорность, которая мало общего имеет со смирением, которая тоже очень сложного происхождения. И, как правило, почему бывает так задавлена женщина? Да потому, что у неё нет альтернативы. Только по одной причине. Совсем не потому, что она такой смиренный человек, – у неё нет альтернативы. Когда появляется альтернатива у человека, когда появляются у человека горизонты какие-то новые, когда поднимается над его головою потолок, тогда, оказывается, что из этой ситуации, очень типичной, в каждом случае по-своему нельзя дать всем один рецепт выхода; мы не можем с вами всем, у кого такая боль в семье, дать один рецепт, даже три, десять, сто рецептов на выбор; жизнь, она не тиражируется вообще, но, тем не менее, в каждом случае, если у этой женщины появляется новый горизонт, если жизнь её чем-то наполняется, то, оказывается, с этой труднейшей ситуацией легко справиться. А вот именно то, что нет альтернативы, приводит её к этой катастрофе и его самого тоже. Но когда у неё появляется не какая-то дурная альтернатива, потому что дурной альтернативы – жаловаться на жизнь и сплетничать с подругами – её всегда достаточно, а вот когда появляется хорошая альтернатива, то тогда и человеку, который рядом, и человек, который, казалось бы, уже разрушился до конца, оказывается, что и этот человек может подняться. Поэтому давайте и молиться будем об этом и как-то стараться будем всеми силами кому-то помочь, чтобы у людей появлялась хорошая, такая добрая альтернатива. Для кого-то это новая работа, для кого-то это работа в общественной организации, помощь больным или старым людям или ещё кому-то. Для кого-то – чтение вслух слепым людям. Я на самом деле понимаю прекрасно, что это замечательно, что есть теперь записывающие устройства, кассеты, аудиодиски и т. д. Но всё-таки живого чтения вслух это никогда не заменит. И если у кого-то есть возможность слепым людям раз в неделю, хотя бы час-полтора почитать вслух, это тоже может стать той самой альтернативой, которая вытащит, которая поможет выйти на те уровни, к тем горизонтам, где дышит Дух Господень, где всё изменяется ежедневно, где чувствуется Божие присутствие и где мы сами становимся другими. И вот давайте подумаем об этом и помолимся об этом, потому что каждый день, на самом деле, в разных ситуациях, с разными людьми, но, в общем, конечно, расстраивает, огорчает, ставит перед задачами, которые, на первый взгляд, кажутся неразрешимыми. Потом понятно, что все они могут быть разрешимы, если мы впустим Бога в своё сердце и пустим Бога в каждую эту ситуацию. Давайте подумаем об этом сегодня, дорогие братья и сестры, подумаем о том, как помогает нам Господь преодолевать все наши слабости, как всё время выводит нас на какие-то другие, принципиально более высокие уровни жизни, выводит, когда мы открываем Ему навстречу свои сердца.

Дорогие братья и сестры, конечно же, я должен сегодня просить у вас прощения за то, что не смог выслушать ваши исповеди, потому что плохо себя чувствую. Так получилось. Я, как вы знаете, всегда стараюсь выслушать всех. Ну, может быть, завтра вечером или когда-то в ближайшее время. Прошу у вас прощения за это. Кому особенно было необходимо что-то сказать, услышит вас Господь, и поддержит вас Господь, и укрепит вас Господь, потому что главное – Богу открывать своё сердце, главное – Ему приносить свои проблемы. И дай вам Бог  сил, дай вам Бог мудрости. И давайте все вместе помолимся об этом и друг о друге помолимся, чтобы всех нас, каждую и каждого, без каких бы то ни было исключений, простил Господь и дал бы силы, и дал бы мудрости, и помог бы нам выйти из тех ситуаций, порою трудных, которые и приводят нас на исповедь. И я, недостойный иерей, властью Его, мне данной, прощаю и разрешаю вас от всех ваших грехов во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Ну вот, а еще и крестины. Марианна, да? Сегодня? И еще что-то. Так что будем совершать все таинства, которые нам благословил совершить, братья и сестры, Христос. Сегодня и всегда в радости, помня, что каждое таинство – это живительное и животворящее прикосновение Божьей десницы. И даже когда таинство совершается вот не так, как это было бы лучше всего, на самом деле, вот сейчас или перед Обедней – младенца на середину храма, все становятся вокруг. Когда в Париже отец Борис Бобринский крестил, все перед Литургией, все уже пришли, так чтобы кто-то опоздал, уже нет. Все в храме становятся вокруг центральной части, куда ставится купель. Младенца приносят, и отец Борис крестит вместе со всем приходом. Конечно, это прекрасно. Но, знаете, такая московская жизнь, она во много раз более быстрыми темпами идет, чем парижская. И поэтому мы просто по недостатку времени, увы, это делать не можем. Но вот помните, что мы будем с Марианной крестить младенца буквально через какие-то 20-30 минут. И поэтому все примем участие хотя бы мысленно, в молитве, там уже по дороге на работу, домой или уже на работе, но примем участие в этой общей молитве. Потому что мы никогда не должны забывать, что мы – это семья, и мы – это приход, и мы – это церковь, и мы – это наша страна, и мы – это все человечество.

Мы – это семья. Об этом никогда не надо забывать. По-моему, Христос нам каждый день и на каждой странице Евангелия и каждым событием нашей жизни говорит о том, что мы – это действительно настоящая семья, Его семья, Божия семья.

Бог вас благословит.