1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

О подготовке к Великому посту

Дорогие мои!

Наверное, в дни поста надо более всего вспоминать древнее изречение: «Мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть». Конечно, надо именно в это время думать о том, что еда предназначена только для нормальной жизнедеятельности организма, но не для того, чтобы услаждать наш вкус, не для того, чтобы вызывать у нас какую-то положительную и эмоциональную реакцию. Ясно совершенно, что в сегодняшних условиях авитаминоза людям необходимы какие-то витамины, микроэлементы, жиры и т. д. В последнее время разные журналы, конечно, никакого отношения к духовной жизни не имеющие, как, например, «Работница», «Сельская молодежь» и т.д., всячески рекламируют постную пищу. И сейчас многие говорят: «Будем поститься». Я спрашиваю: «Ходить в Церковь, причащаться?» «Нет, – говорят, – мы будем поститься, не будем есть ни мяса, ни молочного».

На самом деле, ни мясо, ни молочное не имеют никакого отношения к жизни в Духе, так же, как Царство Божие – «не ястие и питие» – говорит апостол Павел. И вот это мы очень хорошо должны понять и почувствовать. Потому что проще всего не есть мясного и молочного, но при этом готовить какие-то пирожки с начинкой, которая состоит из трех элементов: соли, гречневой крупы, грибов, и получается полная имитация мясных пирожков. Если пойти в Троице-Сергиевой лавре в столовую для преосвященных, там все это подается во время Великого поста. Но я не знаю, честно говоря, нужно ли это. Ведь если поститься по уставу, то надо есть вареную картошку с репчатым луком или гречневую кашу. А если помнить о том, что все, практически без исключения, люди сегодня страдают теми или иными заболеваниями, то, конечно, надо чрезвычайно внимательно отнестись к тому, как собираются поститься наши друзья.

Понятно, что с амвона очень трудно говорить об этом, потому что сейчас такое всеобщее помешательство на «уставном» посте, который, на самом деле, не имеет никакого отношения к уставу. Потому что, скажем, в Греции все едят продукты моря: разных устриц или раков, омаров – кто там живет в Средиземном море – разные гады, которые содержат в себе какую-то массу питательных веществ. И афонские монахи в течение всего поста поедают этих гадов. А кроме того, помните, что там совсем другое солнце, совсем другие фрукты, полно сушеных абрикосов и т.д., и стόит это там очень дешево. И, конечно, меня всегда очень расстраивает, когда люди начинают рассказывать о том, как нужно готовить постную пищу, как надо что-то выдумывать, как надо все время изыскивать какие-то питательные вещества среди растительной пищи и вск прочее. На самом деле, эти гастрономические изыскания отвлекают нас от главного.

Ведь пост – это время духовного роста, время преодоления наших слабостей, наших обид, нашей капризности, уныния нашего, наших страхов перед будущим, перед безденежьем, перед болезнями, страхов перед тем, что что-то не получится в нашей жизни. Кроме того, пост – это время выполнения тех обетов, которые мы должны давать для того, чтобы расти, это время напряженной работы. И принято постом давать себе задания сделать что-то. Один дает себе задание – сделать ремонт дома, другие – закончить какую-то работу в интеллектуальном плане, третьи – сделать что-то для друзей, для близких, что-то построить, что-то устроить и т. д. Вот этот аспект поста тоже очень важный. Ну, а для того, чтобы хватало сил, для этого надо все-таки что-то есть.

Я вспомнил, как подходит ко мне однажды девушка и испрашивает благословения на то, чтобы ее отцу варить постом скоромную пищу. Я начинаю спрашивать, в чем дело. И оказывается, этот человек работает на заводе, чуть ли не в горячем цеху, с молотом и т. д. У него тяжелейшая физическая работа, а они его посадили на кислую капусту с картошкой или гречневой кашей. Конечно же, он не выдержал. Понимаете, всё это надо иметь в виду. Надо иметь в виду, что постом мы должны работать в школе не хуже, чем обычно, а лучше, чем обычно, и врачами – не хуже, чем обычно, а лучше, и т.д., а поэтому надо что-то есть, и надо как-то проще относиться к гастрономической стороне поста.

Я помню, как патриарх Пимен, которого недооценивают сегодня, пробурчал – у него была такая особенность, что когда он говорил о чем-то важном, то бурчал, – что он студентов Московского университета благословил постом есть сосиски, потому что – сказал он – во-первых, как я слышал, в университетских буфетах ничего, кроме сосисок, нет, а во-вторых, всем известно, что мяса в этих сосисках тоже нет.

Вот это замечание патриарха Пимена, с одной стороны, было очень остроумным, а с другой стороны, повторяю, – очень мудрым. Человек он был, конечно, очень высокой духовности, хотя и сложного пути, но, конечно, нам трудно представить себе, каково ему было. Я сказал сейчас об этом замечании патриарха, чтобы напомнить – пост должен быть, прежде всего, временем возрастания, временем преодоления того дурного, что есть в нас. Кроме того, мне кажется, не надо увлекаться восстановительной стороной поста еще по одной причине, пожалуй, очень веской причине. Потому что, когда люди постятся подчеркнуто эти семь недель, после этого происходит, на мой взгляд, страшнейшее кощунство, когда на Пасху, после Обедни, люди нажираются. Это страшно – православный храм вечером Святой Пасхи, когда все какие-то осоловевшие от еды, когда священники с трудом передвигаются и мутным взором смотрят на людей, это страшно, на самом деле, когда на второй день Пасхи, в понедельник, вторая Литургия после пасхальной, тоже – пасхальная: народу пять человек, потому что все, объевшиеся, опившиеся, отсыпаются. Мне кажется это чудовищным. А это, конечно, результат того, что люди терпят, терпят, терпят, не едят и, наконец, набрасываются на эту еду.

Я помню, как меня как-то резануло глубоко в сердце, когда я однажды прислуживал в храме Антиохийского подворья в Пасхальную ночь. Прихожу я с записочками от свечного ящика к алтарю, стоят двое таких почтенных мужчин. Мне они как-то очень понравились, потому что тогда это была редкость, чтобы люди мужеского пола, лет 50-60-ти, пришли в церковь, всю службу простояли, молясь, и, естественно, что я к ним испытывал в течение всей службы очень большую симпатию. <...> И вдруг слышу: они говорят друг с другом, уже после «Отче наш», и так мечтательно один другому говорит: «Сейчас послушаем концерт, потом пойдем домой, разговеемся водочкой. Ветчинка, котлеты поджарим…»

У них все пасхальные радости были сведены к этой водочке и ветчинке, которая ждала дома. Вы знаете, человеку, которому лет 18-19, который весь сияет, оттого что Бог ему открылся, это слышать было очень трудно. Но на самом деле и сейчас, всё равно мне как-то грустно, что в день Святой Пасхи множество граждан забывает о том, до какой степени это удивительные дни – вся Пасхальная седмица. И я напоминаю вам о том, что в древности был Пасхальный пост, в древности как-то особенно поститься начинали на Пасху, потому что это неедение соединялось с духовной радостью, каким-то особым совершенно настроением, связанным с тем, что среди нас Воскресший. А раз среди нас Воскресший, значит, нам уже не нужно каких-то земных радостей в виде пирожных, в виде колбасы, ветчины, заливной рыбы и т.д. И мне кажется, что это очень важно и что надо идти по пути осознания того, что еда для нас – это не больше, чем бензин для автомобиля. А для автомобиля выбирают всё-таки не какой-нибудь вкусный бензин, и не коньяк «Наполеон» заливают в бак для бензина, а то, что рекомендовано конструкторами сообразно тому, каков двигатель.

Вот об этом мне хотелось вам сказать сегодня в начале службы. А сейчас мы будем продолжать совершать Часы – третий, шестой, девятый, с тропарями, которые поются Великим постом всегда с поклонами. А затем, после Часов – Вечерня. И на этом служба заканчивается.