1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Отдавать – это основа Церкви, жизни, христианства

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

(Мф 25: 31–46)

Сколько раз, братья и сестры, слышали мы это евангельское чтение, сколько раз задумывались мы о нем! И кажется, в общем, поняли, что основа христианской жизни заключается не в том, чтобы испытывать как-то по-особенному эффект Божьего присутствия в жизни, а в том, чтобы давать еду тому, кто голоден, давать воду тому, кто жаждет, давать одежду тому, кто наг, приходить к тому, кто заключен в тюрьму, посещать больного и утешать его, и принимать к себе в дом бездомного. И, хотя плохо у нас получается, но стараемся поступать именно так, как к этому призывает Господь в этом евангельском чтении, в этой притче, основанной на 52 главе Книги пророка Исайи. Пророк Исайя говорит о том, что пост, который избрал Бог, именно в том заключается, чтобы накормить голодного, чтобы напоить жаждущего, принять в свой дом бездомного и одеть нагого. Вот пост, – говорит Бог устами пророка, – который Я избрал, другой пост Мне не нужен.

Надо, наверное, поискать в том, что Христос говорит, какое-то главное слово, или принцип, или действие. А главное действие, здесь совершенно ясно, заключается в одном: чтобы отдавать – еду, воду, одежду, имущество, место в доме, отдавать время и чувства, посещая больного или заключенного.

Но ведь мир состоит не только из тех, кто физически болен или голоден и физически жаждет. Мир еще состоит из людей, которые и жаждут, и голодны, но по-другому. И этим людям мы тоже должны отдавать свое умение, свои знания, свои чувства, свое сердце, для того чтобы помочь. Хотя им помочь гораздо сложнее. Я хочу сказать вам, братья и сестры, сегодня о том, как важно нам делиться друг с другом нашими знаниями, нашими пристрастиями, тем, что мы любим, тем, что нам дорого, тем, что нам было дано когда-то и что, может быть, мы с вами где-то складировали в своей жизни и, по разным причинам, это не используем. Мне бы хотелось сказать, прежде всего, о чтении, о том, как важно нам помочь людям, которые не научились читать.

Мне пришлось на днях разговаривать с несколькими студентами, которые уже заканчивают один из гуманитарных факультетов университета. И что же выяснилось? Оказывается, они, кроме «Преступления и наказания», не читали Достоевского, кроме «Отцов и детей», не читали Тургенева, вообще не читали Бальзака. "Le père Gorio" («Отец Горио») у них был в программе школьной и все. Оказывается, они многого другого не читали. Когда я спросил одного молодого человека: «А Вы читали "Человеческую комедию"?» Он на это мне сказал: «Я просматривал, мне трудно даются такие стихи». То есть, оказалось, что он не только не читал «Человеческую комедию» Бальзака, но и «Божественную комедию» Данте, из-за которой и назвал так свой многотомный труд Оноре де Бальзак. Когда я спросил: «Ну, а как с Консерваторией?» – оказалось, что несколько раз кто-то приглашал на какой-то престижный концерт, допустим, Ростроповича или еще кого-то. А вот так, как это бывало в наши времена, когда мы брали с собой конспекты, брали с собой словари греческого или латинского и какого-нибудь Вергилия и Сенеку и шли в Малый зал, для того чтобы одновременно заниматься или что-то переводить из древних авторов и слушать во время студенческих вечеров Шопена, Листа, Прокофьева, Шостаковича, а потом Брамса, а потом сложного Бартока и Хиндемита, а потом снова Чайковского, Баха, Моцарта и т. д., – оказывается, и этого опыта у них тоже нет.

Очень хорошо говорил преподобный Серафим Саровский: если человек простой, деревенский, то Бог открывается ему через образы его деревенской жизни. Но если человек вышел из деревни, если человек стал городским, стал культурным, то Бог ему может открыться только через полноту того мира, в котором он живет. И поэтому, отвергая музыку, отвергая Достоевского, Бальзака или Тургенева, отвергая чудесный русский романс второй половины XIX века, мы отвергаем и Бога, мы отвергаем и путь к Богу.

Есть у А.Ф. Писемского замечательный роман «Люди 40-х годов». Если не прочтешь этого романа, а вместе с ним еще и «Былое и думы» А. И. Герцена, то вообще ничего не поймешь в том, что творилось в России 40-х годов XIX века, не почувствуешь той атмосферы, в которой складывалось на Руси то, что составило основу нашей культуры. И можно будет сколько угодно читать периодику, тексты Хомякова, Грановского или других писателей этого времени и научно-политические трактаты того же Герцена, и ничего не поймешь.

Значит, наша задача, дорогие братья и сестры, заключается в том, чтобы давать друг другу и это тоже, делиться и этим тоже, понимаете? Люди вдруг идут по каким-то служебным надобностям на какую-нибудь выставку в Третьяковскую галерею и открывают для себя, что, оказывается, там есть такие потрясающие картины, как репинская картина «Воскрешение дочери Иаира», или картина, на которой Репин изобразил, как святитель Николай, уже старый, седой, немощный старик, останавливает казнь на площади в своем городе.

Вот такие вещи люди открывают случайно, потому что получили билет на какую-то презентацию по случаю вернисажа какого-нибудь современного художника, пришлось идти – и вдруг это подлинное искусство пробивает до глубины души и открывает нам что-то такое, что мы не чувствовали. Мы ведь часто говорим: в моей вере слишком много такого, от разума идущего, сознательного; я знаю, что надо читать Евангелие, что надо поститься, что нужно правило обязательно читать утром и вечером, в церковь ходить по воскресеньям, готовиться к исповеди, причащаться, а вот сердце как-то закрыто. Очень часто так люди говорят. И действительно, мало-помалу в религиозном плане мы становимся образованными, а сердце как-то закрыто.

Но если взять роман Писемского, о котором я уже говорил, «Люди 40-х годов», там так изображены духовные искания, так это глубоко дано, что прочитаешь такой роман, совершенно другими глазами начнешь на мир глядеть. Наша задача с вами, и старших, и младших, кто к этому сумел прикоснуться, – делиться всем этим, делиться друг с другом, потому что, если это мы не будем давать друг другу, мы тоже можем попасть в тупик.

Я очень часто думаю, а почему верующие люди такие порой раздраженные, капризные какие-то, мерещатся им враги повсюду и т.д. Я думаю, потому что в нашей религиозности очень большую роль занимает именно вот эта рациональная сторона религиозного знания. А сторона веры, сторона чувства, окрыленности, которая открывается Богом как раз через художественную литературу, через большую поэзию, через большое искусство, – вот эта сторона как-то ослаблена, она у нас в атрофированном виде находится. И об этом, конечно, очень важно размышлять.

Пост, который наступает через неделю, – это довольно тихое время и потому, что это весна и неизбежный весенний авитаминоз, и усталость после холода и зимы. И поэтому это время располагает к чтению. И давайте это время посвящать не только чтению литературы душеполезной в таком прямом, «лобовом», смысле этого слова, но и чтению великой классики, в особенности XIX и XX веков, без которой абсолютно невозможна никакая жизнь.

Я помню, как на летней практике биологического факультета Московского университета в Чашникове появилась однажды в одном экземпляре ксерокопия «Доктора Живаго». И вот мы все так распределили время, что один читает с 9 до 12, другой – с 12 до 3, потом с 3 до 6 утра. Можно было добрать еще до полседьмого, пока уже не нужно было идти на занятия. И вот так, передавая друг другу один лишь только экземпляр книжки, мы ее читали! И как мы благодарны были за эти три или четыре ночи, когда, передавая книгу друг другу, мы ее читали. А теперь не нужно развязывать этот ксерокс на отдельные листочки, передавать их друг другу и т.д. Сегодня можно спокойно найти любую книгу в магазине или в библиотеке. Нужно читать и помнить, что через художника, писателя очень часто говорит Бог, открывая нам порой через искусство то, что мы не найдем в душеполезной литературе.

И давайте помнить, дорогие братья и сестры, что отдавать, передавать – это основа Церкви, это основа жизни, это основа христианства. Ни в коем случае не будем этого забывать, потому что Христос сказал нам об этом. Бог благословит вас и укрепит. Будем вместе, совершая великое таинство Евхаристии, молиться друг за друга, за присутствующих здесь в храме и отсутствующих, за всех и обо всем, как мы говорим с вами во время Литургии: «о всех и за вся».


Бог благословит вас, братья и сестры! Напоминаю, что сегодняшняя седмица называется сырной. Это значит, что уже оставлена мясная пища, и теперь, в течение этой седмицы разрешается только сырная, то есть молоко, всякого рода молочные продукты и т.д. Для того чтобы мы потом переходили к посту. С другой стороны, конечно, нужно помнить два обстоятельства, что сырная седмица никакого отношения не имеет к какому-то нелепому, невероятному объедению, которое иногда пропагандируется средствами массовой информации.

И второе, братья и сестры. Тем, у кого разного рода болезни сердца или другие заболевания, при которых очень опасно, когда снижается гемоглобин, необходима молочная пища. Поэтому, прежде чем начинать поститься по уставу, надо проконсультироваться и с доктором, у которого вы лечитесь, и со священником, к которому вы ходите на исповедь.

Пост – это слишком серьезное дело. Поэтому очень прошу вот эти два момента учесть. Надо и с доктором посоветоваться. Если кто-то из нас на третьей неделе поста попадет в больницу с истощением, от этого тоже никому никакой пользы не будет.

Но, с другой стороны, если есть возможность по полному уставу поститься, то, конечно, это дает очень много. Но опыт показывает: когда ее нет, то другое тоже дает не меньше. Знаете, у Бога для всех достаточно даров, если мы эти дары благоговейно, с любовью и смирением умеем принимать. Значит, наша задача, наверное, – учиться принимать те дары Божии, которые Он нам дает.

Это то, о чем говорил отец Александр, когда вспомнил, как нам отец Александр Мень говорил про благоговение, как про то чувство, которого не хватает современному человеку, в особенности, культурному. Это потрясающее слово, это удивительная мысль! Ведь важно благоговейно относиться ко всему абсолютно: не только к тому, что в Церкви видим, но и к полету ласточки над полем, и к какому-нибудь событию в жизни, и к рождению ребенка, и к смерти близкого человека, и к каким-то датам памятным, и к тому, что посылает нам Господь.

И вот меня, знаете, очень потрясло, когда тут на каких-то спортивных играх один теннисист сбил ласточку ракеткой и убил ее случайно. Естественно, что он этого не предполагал сделать. И этот мальчик, как только ласточка упала где-то перед ним, встал на колени и перекрестился, и было видно: слезы текут у него из глаз.

Так вот это мгновение ничего общего не имеет с сентиментальностью, которой мы так боимся. Это, действительно, то чувство, которое связывает нас с Богом. А очень часто воспитывается это благоговейное отношение к миру, сотворенному, данному, врученному нам Богом, очень часто это чувство воспитывается той художественной литературой, той поэзией, о которой говорил я. Поэтому и поэты тоже посылаются Богом. Не случайно же греки говорили: поэт – это пророк, пророчествующий назад. Вот это тоже надо помнить, как все в нашей жизни соединять, совмещать, но соединять и совмещать в Боге. Потому что можно, конечно, найти какую-то другую, очень опасную, точку синтеза, которая приведет к полному разрушению. А точка синтеза – это Бог, и синтезировать в Боге можно абсолютно все. И, в общем, дай нам Бог, каждому по-своему (потому что сколько людей – столько путей) осуществлять вот это соединение мира в одно целое, но, повторяю, только в Боге, потому что Бог, конечно, везде присутствует и везде царит.

И, когда приходишь в Консерваторию, а там выступает Мария Вениаминовна Юдина, у которой каждый концерт – это пламенная проповедь, каждый концерт – это встреча с Богом, которую вообще мало кому пережить удается, то можно сказать: счастливы те, кто были современниками таких людей, счастливы те, кто прикоснулись к их реальному опыту, голосу, к тому, что они говорили и делали, к тому, как они жили.

Бог вас всех благословит!