1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Про любовь и государство

Картина Тициана «Динарий кесаря» из Дрезденской галереи – там художник, с присущей ему яркостью, изображает тот момент в Евангелии, когда Иисусу подают эту монету с изображением императора и спрашивают, позволительно ли давать подать кесарю. Обычно это место в Евангелии трактуется достаточно просто. Вот есть сфера государства, кесаря и есть сфера Бога, и в каждой сфере человек должен воздавать то, что положено: одно – государству, другое – Богу.  Как один архиерей в начале 1970-х годов любил произносить: каждый из нас должен быть стопроцентным христианином и стопроцентным гражданином. При этом он иногда ставил «христианин» на первое место, а «гражданин» – на второе, а иногда наоборот, в  зависимости от ситуации: если в храме был уполномоченный или ещё кто-то, тогда он напирал на то, что каждый должен быть стопроцентным гражданином в первую очередь. Но, конечно же, в этой фразе нашего Господа нечто другое скрыто, не такое простое утверждение, тем более, что взаимоотношения с Богом и с государством строятся по двум совершенно разным, не совпадающим схемам. С одной стороны, мы служим Богу, и то, что мы воздаём Ему  –это наше служение, это наша любовь, это наша  благодарность Богу. А отношения с государством строятся исключительно на деловой основе. Можно любить свою землю, можно любить свою родину, можно любить свою страну, свою культуру, но любить государство нельзя. Потому что государство – это структура, государство – это чиновники, государство – это система платежей, это полиция, это секретная служба, это армия. Всё это существует, как говорил Владимир Сергеевич Соловьев, не для того, чтобы жизнь на земле превратить в рай, но для того, чтобы она окончательно не стала адом. Всё это существует, в отличие от Платона, в системе которого люди служили государству. Вот если бы мы с вами исповедовали платоновскую философию, мы бы могли понимать так, как понимал этот епископ слова Иисуса. Но мы всё-таки не по Платону философствуем и знаем,  что не мы служим государству, но государство служит нам, и государство существует вот для того, чтобы служить своему народу, для того, чтобы устраивать жизнь своему народу и т.д.  И когда, не дай Бог, начинается война или какая-нибудь беда, люди идут на войну, идут умирать не за государство, а за свою родину, за своих родных, за своих матерей, жён, детей и т. д., но никоим  образом  не за государство, потому что сегодня одно государство, завтра – другое, послезавтра – третье. Страна-то остаётся, а государство – это только механизм управления и ничего больше. И вот, на самом деле, об этом говорит нам Иисус: не воздавайте Кесарю то, что  принадлежит Богу. Не воздавайте любовь, поклонение и радостное благоговение – то, что только Богу принадлежит, не воздавайте Кесарю. И вот, если мы вспомним советские времена, демонстрации и т. д., совершенно явные богослужения такие были: честь, которая принадлежала Богу, переносилась на государство, когда везде портреты генерального секретаря, главы государства, президента, когда преданность именно государству, преданность системе, преданность власти. Не любовь к родине, а преданность власти становится главным, становится самым значимым в жизни, становится какой-то магистральной дорогой для каждого, вот это очень страшно, потому что это чудовищным образом разрушает человеческую личность.

В государстве могут быть замечательные фигуры у власти. Действительно, бывают президенты, которых любит народ. Действительно, бывают национальные герои во главе государства, как Симон Боливар в Латинской Америке и т. д. Бывают главы государств, которые потом уже становятся святыми, как Александр Невский, или король Людовик  IX, или как бельгийский король Бодуэн, которого не канонизировали, правда, но все почитают как святого в Бельгии. Но это личность, живой человек – один, другой, третий, бывает любимый президент или министр иностранных дел, мало ли кто, но это не система. А вот именно когда человеку начинает прививаться любовь к системе как к чему-то обожествлённому, то это чудовищно разрушает всех нас. И вот об этом говорит Господь, да не будет этого. Потому что, я повторяю, государство существует только для одного, для того, чтобы обслуживать граждан или подданных в монархиях. Государство существует так же, как общественный транспорт. Общественный транспорт ведь существует не для того, чтобы мы ежедневно восхищались им и воспевали его, ежедневно благодарили (смех) руководителя московского метро за  то, что поезда ходят по расписанию и т. д. Его ругают, когда поезда не ходят (смех), но благодарить его не  за что, потому что это его работа, это его задача, для этого он поставлен, за это он получает зарплату и т. д. Так вот именно такое отношение к государству помогает нам вырваться из очень страшного плена, очень разрушительного плена. И более того, только такое отношение к государству помогает полюбить нашу землю, нашу культуру, то есть – увидеть главное.

Что главное у нас в России? Как многие говорят, вот раньше нас боялся весь мир, а теперь нас не боятся. Ведь не это же главное в России, не самолёты, не танки и не пушки – главное, а потрясающие люди, удивительные писатели, художники, композиторы, философы, мыслители, которых знает весь мир. Так, люди, которые о России ничего не знают, знают Владимира Соловьева. Вот чем надо гордиться! Люди, которые в России никогда не были и, может быть, не будут, читают отца Сергия Булгакова, знают Толстого,  Достоевского и других писателей часто  лучше, чем с вами их знаем, понимаете! Я привез из Америки книжку замечательную одного американца, который никогда по разным причинам не был в России, в Советском Союзе, но он написал замечательную книгу о Владимире Соловьёве и отце Сергии Булгакове. И видно, до какой степени он знает их тексты, знает материалы, опубликованные не только в собраниях сочинений, но в периодике, переписку вокруг и пр. Вот, на самом деле что главное, что самое важное. Когда мы избавляемся от любви к режиму, нам помогает это самое главное увидеть и полюбить, действительно, ту Россию, о которой Ф.И. Тютчев сказал, что «всю тебя, земля родная, в рабском виде Царь Небесный исходил, благословляя». И вот это Божие благословение, которое пролито над землёй, его тогда ощущаешь, когда отрываешься от такой древнеримской благоговейной любви к власти, древнеримской языческой благоговейной любви к режиму. Ведь и христиан первых убивали, и становились они мучениками не за то, что им запрещали верить в Иисуса. Нет, им разрешали верить в Христа, им разрешали поклоняться Богу невидимому, но от них и требовали ещё, чтобы они поклонялись и императору, и поклонялись власти так же, как Богу. Вот если вы будете поклоняться и власти, и вашему Богу, то в этом ничего страшного не будет. Известно, что у одного из римских императоров, в его домашнем святилище находились три статуи – Орфея, знаменитого певца древности, Моисея и Иисуса. И он молился там, это была его молельня, он целовал руки у статуи Иисуса и считал, может быть, себя Его учеником. Но при этом другие люди в его государстве ему целовали руки и ноги и поклонялись ему, как Богу. Вот это было возможно в Риме, это невозможно теперь. И невозможность этого открывает нам удивительные возможности чувствовать Божие присутствие на нашей земле, в нашей культуре, в нашей литературе, в музыке, в искусстве, чувствовать Божие дыхание во всем, что нас окружает.

Об этом мне хотелось сказать вам, дорогие братья и сестры, сегодня. Да благословит, да укрепит вас,  нас всех Господь!

Еще хочу сказать, что вчера мы здесь хоронили, отец Александр отпевал, нашу прихожанку, которая погибла в автомобильной катастрофе. Её зовут Ариадна. Вы, может быть, её помните: такая дама лет под 70, со светлыми волосами, в очках, такая миниатюрная и воспитанная дама. Вот она погибла в автомобильной катастрофе. Так что прошу вас сугубо молиться о ней, она часто бывала здесь по пятницам. Такие у неё всегда бывали исповеди очень немногословные, глубокие и настоящие. Вот, пожалуйста, помяните в своих  молитвах вовремя евхаристического канона и после рабу Божию Ариадну, новопреставленную. Понятно, что мы с вами знаем, что человек бессмертен, но каждая смерть в нашей приходской семье – это, конечно, личная утрата. Это всегда очень больно. И, наверное, мы должны в таких случаях держаться друг за друга.

Бог  благословит вас!