1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Рождество. О детской больнице и радио «Русская мысль»

С Рождеством Христовым, с праздником, с праздничными днями поздравляю вас, дорогие братья и сестры! В особенности же я радуюсь, что те, кто во вчерашних службах, потому что они были слишком многолюдны, не могли принять участие, сегодня были на Божественной Литургии, участвовали в таинстве Евхаристии вместе со всеми нами в теле нашей евхаристической общины. И вот эта особенная моя сегодня радость связана, дорогие братья и сестры, с этим. Причём, мне хотелось сказать в эти рождественские дни, когда мы так остро переживаем события Рождества Христова и явление миру беспомощного Младенца, в лице Которого Сам Бог вручает нам Себя, чтобы Его берегли. Помните, во времена Ветхого Завета Бог оберегал Свой народ, как птица оберегает своих птенцов? А теперь Он вручает нам Себя, чтобы мы оберегали Его так же, как Он нас. В эти рождественские дни, когда мы так остро переживаем это всё, Господь улыбается нам. И эта Божья улыбка, которая чувствуется сегодня в мире, как важно, чтобы она запечатлелась в наших сердцах, как важно, чтобы она отразилась в глубинах наших душ.

Вот давайте и об этом сегодня будем молиться и за это будем благодарить сегодня Бога.

Да хранит, и да укрепит, и да благословит вас Господь!

Хочется мне сказать ещё, что за эти, предрождественские, дни, конечно же, было собрано очень много для детской больницы. И удивительно, но удалось всем детям, которых сейчас более восьмисот, сделать прекрасные подарки. И более того, за счёт тех пожертвований, которые были собраны, – причем, я повторяю, бывают очень большие, бывают очень маленькие – из всего этого, конечно, складываются суммы, которые позволяют решать очень большие вопросы, удалось сделать чрезвычайно много. Я говорил на днях, но повторяю эту цифру. Я пошёл на днях поздравить с Новым годом главного врача, и оказалось вдруг, я совершенно об этом не подозревал, что 50 % финансирования всей больницы идет через нас. Вот вы представляете, иногда думаешь, ну так, ладно, немножко пожертвовали, там на подарки собрали, ещё что-то там, кому-то что-то купили. А оказалось, я думал: ну, сколько-то, я не знал сколько, но думал, что меньше 50 % финансирования такой огромной больницы, такого огромного организма, который работает, действительно, на всю Россию и куда привозят детей с самыми сложными случаями, тех, кого не могут вылечить в других местах. Это, действительно, поразительно. Это всё-таки заслуга всех вас, вне зависимости от того, кто сколько приносит. Кто-то приносит, я не знаю, тысячу долларов, а кто-то 10, 20 рублей, не больше. У всех у нас очень разные возможности, такие чисто цифровые. Но у нас, оказывается, одинаковые возможности сердца. И вот эти возможности сердца – они решают всё!

Нам было написано не так давно, где-то на одном из форумов в интернете, что вот Чистяков считает, что всё можно решить при помощи денег. И он говорит, что доллары лечат всё, что доллары решают все вопросы и что вот его идея, мол, он собирает, находит  деньги для больницы, значит, всё решено. А на самом деле… и дальше там всякие очень громкие слова говорились о том, как этот самый страшный Чистяков (смех) не умеет помочь детям по-настоящему, по большому счету.

Так вот, на самом деле, конечно, решают всё не деньги, а решает всё вот это намерение что-то сделать. И я повторяю, что хотя финансовые вопросы у нас очень разные, но возможности сердца, вот они совершенно одинаковые и они-то решают все, эти возможности сердца.

И вот это, конечно, переполняет и мою душу какими-то чувствами, которые даже в словах уже никак не выразишь. Понятно, конечно же, что здесь очень важны деньги, но всё дело решает вот то общее, что мы вкладываем, ту боль, ту любовь, то внимание, то уважение, которые мы во всё это вкладываем, в эту работу, которая, конечно же, многослойна, понимаете, и, конечно, всё устроить в таком большом организме безумно сложно. Поэтому все на всех обижаются, все на всех сердятся и т. д. Особенно, когда дело касается таких больших мероприятий, оказывается, что у каждого немного своё видение, что нужно сделать. Но в результате-то всё решается, в результате-то всё получается. Но и оказывается, что то, что мы сердимся друг на друга, это как-то в порядке вещей. Я считаю, что естественно, когда люди друг на друга сердятся, но вот неестественно, когда люди друг на друга обижаются и держат зло. Поэтому сердиться можно сколько угодно, это совершенно естественная реакция нашего организма, она почти на физиологическом уровне. Эта реакция наступает очень быстро. Но вот когда мы держим обиду или зло, это дико раздражает. Помните слова псалма: «Гневайтесь и не согрешайте, яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся» («Гневаясь, не согрешайте; о том, что говорили вы днём в сердце вашем, на ложе вашем сожалейте!»), то есть когда к вечеру отпустит – сожалейте, а вообще желательно, чтобы через 15 минут…

Вот мне не так давно – это почти тайна исповеди, но поскольку не знаете кто, нет греха на самом деле – одна прихожанка сказала замечательные слова, что на работе она с одним сотрудником до такой степени ругается, что вообще они готовы друг другу выцарапать глаза или оторвать руки, или ноги, или головы, но проходит 15 минут, и они кидаются друг другу в объятия и просят друг у друга прощения. И начинают друг у друга вырывать бумаги или другие вещи, с которыми они работают, помогая друг другу, пытаясь страховать друг друга даже там, где это не нужно. Значит, вот этот дикий скандал совершенно, с чудовищными оскорблениями, он заканчивается через 15 минут тем, что они понимают, что это, наверное, какой-то физиологический срыв, который неизбежен. Но дальше наступает полный мир. И вот когда в реальной жизни происходит так, в этом нет ничего страшного. А вот когда у нас застарелые боли, это, действительно, очень тяжело. И поэтому, чем активнее мы работаем, а я это знаю по себе и по больнице, и по библиотеке, и по Институту «Открытое общество», и по этим проектам, которые были когда-то и развалились. И развалились, наверное, потому, что было много недосказанного, было очень много такого на радио и в "Русской мысли", что подразумевалось, но не говорилось, такого, что как бы знали и не знали. И вот эта такая двойная истина – она, конечно, разрушает. Но, на самом деле, я считаю, что гораздо лучше так дико поругаться, но через 15 минут броситься друг другу в объятия и начать работать вместе изо всех сил, чем так, как это было в «Русской мысли» – таить десятилетиями друг на друга обиды, чтобы потом всё развалилось.

Ну, простите за такое, очень личное, завершение того, что я сказал. На грани исповеди, потому что все сейчас спрашивают, что там с радио, с «Русской мыслью». Ну, откуда я знаю? Я знаю, что «Русская мысль» больше финансироваться не будет. Я знаю, что у них есть деньги на два - три месяца, которые они хотят использовать. Ну, Бог им в помощь, если они так хотят. Я уж им ничем помочь не могу. Потому что, если они не захотели работать со мной, ну, что ж поделаешь. Я находить для них деньги, чтобы они работали без меня, что, наверное, было бы правильно (смех), что было бы по-настоящему, уже не смогу. Или находить деньги, чтобы они против меня что-то делали, наверное, тоже было бы по-настоящему  (смех). Но я не могу. (сам смеется.) Если бы я был Серафимом  Саровским, память которого будет в следующий понедельник, наверное, я смог бы, но я не могу. Более того, зачем мне искать деньги на то, чтобы отец Иоанн использовал этот канал, как рупор, который постоянно ругает московскую патриархию? Зачем?! Мне это тоже не нужно. Была идея после смерти Ирины Алексеевны Иловайской реконструировать это радио, чтобы на радио работали такие люли, как отец Александр Борисов, – надёжные люди. Но на это не пошли руководители канала. Ну что ж, что в моих силах, я сделал. Понимаете, сама идея христианского радио настолько дискредитирована, что теперь это уже невозможно. Когда священник, который уже много лет не служит нигде, прямо заявляет о том, что независим от московской патриархии, а от кого он тогда зависим? Он этим дискредитирует всё, понимаете? Тут ничего не поделаешь. Ему надо было давно уйти. Он этого не сделал. Он этим всё развалил. Понимаете, давали деньги и сказали: «Отец Иоанн должен уйти и должен канал возглавить человек, который бы служил на московском приходе, который был бы практическим московским священником, которого знают люди по службам, по исповеди и т. д.» Отец Иоанн сказал: «Радио моё, я обвяжусь гранатами…» Ну, естественно, ему денег не дали. Но вы понимаете, что это такие деньги, которые никогда не найдёшь. И Слава Богу, что находятся деньги соизмеримые, чтобы детей от рака спасать и от смерти. И я считаю, что это всё-таки важнее. И вот так вот по всему миру я могу пройти с колокольчиком, ища деньги, чтобы спасать детей от рака. Но так искать деньги на радиовещание я не могу. Я считаю, что это разного порядка вещи.

Значит, в пятницу, родные мои, меня не будет, в пятницу отец Дмитрий отслужит Литургию. Но зато в воскресенье вечером мы с вами будем служить вечерню с акафистом преподобному Серафиму. И в понедельник 15-го Обедня в самый день памяти преподобному.

Да хранит,  да укрепит,  да благословит вас Господь!