1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Седмица 2-я Великого поста Пятница. Литургия Преждеосвященных Даров

Дорогие мои, вот эта служба, которая совершалась уже при открытой завесе, называется Обедницей, поскольку во время нее повторяются песнопения и молитвы, которые обычно вне поста звучат во время Обедни: «Помяни нас, Господи, егда приидеши, во Царствии Твоем» и «Блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное», или то, что мы слышим всегда в начале Литургии по субботам, по воскресеньям, когда нет поста. Наконец, Символ веры и молитва «Отче наш», которой заканчивается богослужение перед причащением во время Литургии. Вот именно этой молитвой заканчивается и Обедница.

Но поскольку сейчас идет Великий пост, то Литургия в будние дни не служится. Совершается только этот чин – Последование Изобразительных, а затем – причащение Святыми Дарами, заготовленными во время воскресной Обедни в минувшее воскресенье. Вот у греков и у арабов эта служба, которую мы совершаем с вами сейчас, обычно бывает вечером. Потому что это самая настоящая Вечерня с чтением 103‑го псалма, которым всегда начинается, уже в полумраке, Вечерня: «Благослови, душе моя, Господа. Господи, Боже мой, возвеличился еси зело. Во исповедание и в велелепоту облеклся еси».

Перед наступлением ночи всех охватывает мысль о величии Творения. И поэтому вечернее богослужение начинается с псалма, который посвящен именно этой теме – величию Творения. Вот оно – небо, а внизу – земля с ее горами, альпийскими лугами, с которых стекают вниз ручьи. На этих лугах пасутся дикие ослы и другие животные. А чуть ниже растут деревья, на которых гнездятся птицы. И на высоких кедрах свои гнезда строят аисты. Наступает ночь, и хищные звери выходят на охоту, а затем, с приближением зари, устраиваются в своих логовищах и засыпают. А в это время человек выходит с плугом своим на дело свое и на работу свою до вечера. И тут псалмопевец как бы останавливается на минуту и восклицает: «Яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси».

Здесь всё: и небо, и земля со всею их красотою, и дымящиеся вулканы, и другие явления природы, и Сам Господь, Который милует человека. С этого псалма начинается Вечерня. Затем поется гимн «Свете Тихий святыя славы» – один из древнейших гимнов, одно из древнейших песнопений церкви, сохранившееся от первых веков. Кроме библейских текстов, очень мало что сохранилось от древнейшего времени, и этот маленький, короткий гимн «Свете Тихий святыя славы» – это, действительно, драгоценная часть церковной службы, напоминающая нам о христианах первых поколений.

И во время великопостной Вечерни звучат особенные песнопения, их можно услышать только постом: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою». Имеется в виду, конечно, не само кадило, а кадильный дым, фимиам. Как дым от кадила поднимается к небу, так и молитва наша возносится к Богу: «Воздеяние руку моею, жертва вечерняя»…

Какую жертву мы можем принести Богу? Конечно же, не козлов и не баранов. Вспомните 49‑й псалом: «Егда Я ем мясо тельцов и кровь козлов пью?» – спрашивает Бог у тех, кто приносит Ему жертвы. «Разве Я ем это мясо и пью эту кровь? Принесите Богу жертву хвалы» – говорит дальше псалмопевец.

«Воздеяние руку моею, жертва вечерняя» – моя жертва Богу; это только мое сердце, моя внутренняя чистота, моя доброта, это только те добрые дела, которые я могу сделать для окружающих меня людей. Как, цитируя Писание в старом немецком переводе, говорил доктор Федор Петрович Гааз: «Спешите делать добро!» Другой жертвы Богу принести невозможно. И вот в конце Вечерни, в которую добавляются чтения из Ветхого Завета – из Книги Бытия и из Притчей, мы причащаемся Святых Таин.

Еще надо сказать об одном замечательном моменте. После того, как уже была прочитана Книга Бытия, прочитано начало Библии, священник со свечой и кадилом выходит из алтаря к молящимся со словами: «Свет Христов просвещает всех». Наверное, это всё-таки один из самых светлых моментов богослужения в течение всего церковного года. Такие слова больше никогда не звучат, только во время этих постных Вечерен: «Свет Христов просвещает всех». И, конечно же, эти слова надо встречать в молчании, но только в молчании трепетном и радостном. Мы должны помнить, что, кроме солнечного света, есть Свет другой. Солнечный свет – это только Его зримый образ, только отражение того Света, Который исходит от Самого Господа, от Света миру, когда Он входит в наши сердца, когда Он раскрывает наши души, когда Он входит в наши жизни для того, чтобы нас переделать. И давайте помнить, что всё сегодняшнее богослужение совершается в зримом присутствии Господа. Потому что Святой Агнец, освященный в воскресенье, уже на престоле. И всё это богослужение совершается в таком особенном настроении.

Как обычно, в последние минуты Обедни, когда поется «Отче наш», мы находимся в трепетном, особенном состоянии такой тихой радости, когда голос повышать страшно, когда лишнее движение сделать страшно. И, вместе с тем, нас охватывает в эти моменты не страх, а радость, потому что страх Божий полон какой-то особой и удивительной радости. И давайте помнить, что римляне, которые были очень чуткими к слову, для этого библейского выражения – «страх Божий» – использовали слово «timor». В латинском языке очень много слов, обозначающих страх. «Pavor» – это страх, который заставляет бледнеть, это страх перед ужасами ночи, это страх перед какими-то злыми людьми, которые могут подкараулить, избить или убить. Еще есть «metus» – страх перед жизненными обстоятельствами, страх перед болезнями и т.д. Есть «terror» – страх перед чем-то по-настоящему ужасным, перед угрозой войны, перед угрозой землетрясения, «terror», который заставляет дрожать, кидаться, куда глаза глядят, чтобы спастись. Но есть и «timor» – это трепет тихий и радостный. Отсюда французское слово «timide» – робкий или робко, «timidement» – застенчиво.

Так вот есть слово «timor», оно совершенно особенное. С теми, о которых я только что говорил, представлениями о разного рода человеческих страхах оно не имеет ничего общего. «Timor Dei», страх Божий – это радостный трепет перед Богом, которого мы боимся оскорбить нашим грехом, нашей грубостью, громким смехом и т.д. Вот почему принято на Востоке, причем не только у мусульман, но и у христиан, входя в молитвенное здание, в церковь, снимать обувь. Для того чтобы не навязывать Богу топот своих каблуков. Для того чтобы не навязывать Богу свой шаг, а прислушаться к Его шагу. Этот обычай, конечно же, восходит к Книге Исход, к словам Бога из купины, когда призывал Господь Моисея сбросить сандалии, потому что земля, на которой он стоит, это земля святая.

Почувствовать присутствие святости в нашей жизни, почувствовать присутствие святого, почувствовать Бога, Его пребывание среди нас – это, наверное, самое большое, что есть в человеческой жизни. И постное богослужение может нам в этом помочь. Давайте подумаем сейчас об этом.

И прошу тех, кто еще не успел исповедаться и кому это очень нужно – сюда пробирайтесь к окнам, в эту часть храма. И я прошу, дорогие друзья, – поскольку нас много сегодня, – к исповеди сейчас подходить тех, кто очень давно на исповеди не был и кому это сегодня абсолютно необходимо. Потому что среди нас, конечно же, есть такие люди, кто давно не был, кто хочет сказать что-то важное. Тех обязательно мы с вами найдем способ как-то выслушать. Но если мы недавно были на исповеди, мы можем и так Богу сказать всё от сердца. Потому что очень важно нам с вами никого не обидеть из тех, кому исповедаться сегодня необходимо.

И да благословит, да укрепит вас Господь!

 

***

Поздравляю вас, дорогие братья и сестры, с причащением Святых Христовых Таин. Молитвами Предтечи, память которого мы совершаем ныне, молитвами Пресвятой Богородицы и всех святых да хранит, да благословит, да укрепит нас всех Господь!

Напоминаю вам, что завтра и послезавтра, в субботу и воскресенье, Литургия совершается полным чином. Постарайтесь, кто может, участвовать в завтрашней Литургии. В воскресенье будет меньше народу, потому что это рабочий день. Сегодня нас было, наоборот, очень много, потому что день нерабочий. И многие сумели выбраться на эту постную службу. Спасибо вам за это, дорогие братья и сестры! И с миром изыдем. Да хранит, да укрепит, да благословит Господь нас всех!

Я надеюсь, что всё важное мы всё-таки успели с вами сказать или во время часов, или пока псалмы читались, во время Вечерни, или, в крайнем случае, мы сказали это Богу в сердце своем. Но так мне кажется, что уже, когда я во время «Отче наш» и после, перед причащением, выходил, уж все, кто хотел, подошли. Так что я надеюсь, что мы успели все исповедаться.

Знаете, честно говоря, технически это не всегда получается. Это довольно трудно, когда священник и служит, и в это же время идет исповедь. Но на самом деле в этом есть какой-то огромный смысл, понимаете, когда мы все включены в богослужение. Как-то я всегда смущаюсь, когда мне приходится исповедовать, а кто-то другой служит. Как-то непонятно, если я не причащаюсь. Но я стараюсь всё-таки причащаться, когда исповедую. А то как-то вроде я в этом участвую со стороны. Понимаете, очень трудно мне это бывает. Поэтому, если вот отец Александр служит, а я исповедую, я всегда отставляю исповедь во время канона и потом во время причащения иду в алтарь для того, чтобы с настоятелем вместе причаститься. А потом уже дальше возвращаюсь срочно исповедовать. А люди не всегда это понимают и страшно обижаются, когда я убегаю на три минуты в алтарь. Безумно обижаются и сердятся. Хотя, понимаете, мне кажется, что когда мы приступаем к Таинству, мы должны быть все вместе, что как-то стоять со стороны – это очень трудно. Для меня, во всяком случае, невозможно. Но когда мы все вместе, как в один кулак, собираемся вокруг Чаши, это немножко трудно чисто физически для всех, времени мало, но, с другой стороны, это прекрасно, конечно. Для меня это как-то удивительным образом символизирует единство верующих во Христе, единство церкви Христовой, которую врата адовы не одолеют.

Бог вас благословит!