1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Созерцать икону – это духовный труд

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

На самом деле, дорогие братья и сестры, очень трудно сказать какую-то проповедь после такого Евангельского чтения, когда перед нами благодаря слову Евангелия открываются не одна даже икона, огромная и удивительная, а целый ряд, целая галерея удивительных икон, прекрасно написанных и во многом, конечно, непонятных, потому что иконопись всегда надо расшифровывать. И вот смотришь, вслушиваясь в слова Евангелия, на эту огромную икону Рождества Предтечи, на которой видишь и домик, где живут Захария и Елизавета и уже прожили почти всю жизнь, и нет у них детей. И вот как-то смотришь на образ этого старения человеческого в ожидании. Это – живая икона. А дальше Захария совершает каждение, и ему является архангел. Этот диалог с архангелом так прекрасно представлен в Евангелии! А народ в это время ждёт и не понимает, почему не выходит из Святая святых Захария. Это – вторая икона. А третья – когда он уже вышел с кадильницей в руках и не может говорить. И все понимают, что он видел какое-то видение, и всех охватывает тот трепет, который всегда всех охватывает в тот момент, когда Бог прикасается к нам, когда вдруг Бог являет себя нам. Вы знаете, ведь это бывает очень по-разному, но всегда, когда сталкиваешься с этим моментом явления Бога нам, всегда поражаешься. Иногда даже бывает – на исповеди скажет кто-нибудь из нас что-то такое, и вот священник поражается тому: а ведь это же прикосновение Божьей десницы, а ведь это же явление Бога, которое только что пережито!

И вот люди стоят, Захария уже немой, неспособный произнести ни слова, держит в руках кадило. И все смотрят, всех охватывает и радость, и ужас, и страх, и, вообще, целая гамма чувств. Вот это – третья уже икона. А потом он возвращается в дом, и пять месяцев таится Елизавета, чтобы не сказать, что она ждёт ребенка, потому что ей кажется это как-то странно, что она в  таком возрасте должна родить. И сразу вспоминается Сарра, которая тоже родила своего Исаака, уже будучи старухой. А дальше рождается младенец и наступает восьмой день – день обрезания. И вот спрашивают все родственники, которые пришли радоваться вместе с родителями, как назвать младенца. И, не сговариваясь, отец и мать говорят, что имя ему – Иоанн. А после этого отверзаются уста Захарии, и он начинает пророчествовать, обращаясь ко всем присутствующим, и к нам с вами тоже, с этим удивительным гимном во славу Бога «Благословен Господь, Бог Израилев, который посетил Свой народ!». И ты, младенец, говорит Захария, обращаясь к своему новорожденному сыну: «Ты наречешься пророком Божиим». Вот вам еще одна удивительная икона.

В сегодняшнем Евангелии опущен почти весь текст этого гимна, с которым обращается к Богу Захария. Но, придя домой, нужно взять в руки Евангелие, прочитать в начале у Луки, какой это, действительно, удивительный и прекрасный гимн, удивительная и прекрасная песнь во славу Божью.

А дальше младенец растёт и укрепляется духом, исполнившись Святого Духа прямо от чрева матери, и находится в пустыне до дня явления своего Израилю. А ещё между этими событиями, о которых нами было прочитано сегодня в Евангелии, есть одно, которое упущено в сегодняшнем евангельском чтении, но есть в каждой книге Нового Завета. Это тот момент, когда приходит Мария-Дева к Елизавете, и та уже носит ребенка, и Мария уже носит под сердцем ребенка, и Мария уже носит под сердцем Иисуса. И вот она приходит в горнее со тщанием, во град Иудов, и, войдя в дом Захарии, целует Елизавету. И восклицает Елизавета: «И откуда мне сие, прииде Мати Господа моего ко мне?»

Этой встречи между Марией и Елизаветой нет в сегодняшнем Евангелии, но она есть в тексте Священного Писания. И она тоже относится к числу тех великих икон, которые представляет нам церковь во время сегодняшней Божественной Литургии.

Созерцать икону – это очень непросто. Это очень большой и серьёзный духовный труд. И вот сегодняшнее Евангелие нам показывает, что бывают такие чтения из Писания во время богослужения, где всё ясно, где Христос прямо обращается к нам с какими-то словами. Я жду от вас,  говорит Он, братья и сестры, вот того или другого. А бывают такие евангельские чтения, в которые надо вдумываться потом очень долго, которые надо созерцать, как, я повторяю, мы созерцаем с вами древние иконы, пытаясь разгадать их смысл. И вот давайте так благоговейно остановимся перед этой иконой Рождества Предтечи и задумаемся прежде всего над тем, что у истории нашего спасения, у истории явления миру Христа есть огромная предистория: весь Ветхий Завет с его великими образами, весь Ветхий Завет с его великими фигурами. Потому что, если взять, уже с точки зрения ученого-библеиста, проанализировать вот все эти тексты первой и второй главы Евангелия от Луки, то мы увидим, что там в маленьких фрагментах, в маленьких цитатах представлен весь Ветхий Завет, все книги, начиная от Бытия и заканчивая младшими пророками. Весь Ветхий Завет представлен в этом рассказе о том, как родился Иоанн Предтеча. Как бы в самом лице великого пророка Ветхий Завет благословляет Иисуса Христа на Его служение. Поэтому этот день, день Рождества Предтечи, можно воспринимать, когда нам посылают все великие святые и праведники Ветхого Завета в лице Иоанна свое благословение на то служение, которое уже вот-вот должен начать Иисус. Мы присутствуем здесь, действительно, у колыбели христианства, у колыбели вот той истории, в которой мы с вами живём и которой мы принадлежим. То, что нельзя Новый Завет отрывать от Ветхого, нельзя один противопоставить другому, это и показывает сегодняшний день – день, когда великий пророк, последний пророк Ветхого Завета, рождается в жизнь для того, чтобы стать первым святым Нового Завета. Это событие удивительное, огромное, но, я повторяю, братья и сестры, для меня удивительным образом связано вот со всем Писанием Ветхого Завета, как бы тот день, когда мы получаем возможность взглянуть на эту книгу от начала до конца совершенно новыми глазами, потому что становится ясно, что вся эта огромная история не прерывается, а, наоборот, актуализируется, соединяется в одно единое целое в фигуре Предтечи, который благословляет на Его крестный подвиг нашего Господа и нашего Учителя.

Вот что мне хотелось сказать вам сегодня, братья и сестры, перед совершением Таинства Евхаристии. Мне ещё хочется сказать о том, что, конечно, все мы сегодня не успеем сказать то, что нам хочется на исповеди. Поэтому давайте вот сейчас, когда будем молиться во время ектении, и ещё перед тем, как будем совершать Евхаристию, будем молиться вместе друг о друге. Не только каждый о своих грехах, но будем друг о друге молиться, чтобы услышал нас Господь и чтобы вот без той, словесной, исповеди, которую нам всегда очень хочется пережить, чтобы и без словесной исповеди каждое слово из нашего сердца было бы услышано сегодня Богом. Как Захария: он тоже не мог слова сказать все эти 9 месяцев, пока не родился его сын. Ведь он же говорил с Богом все эти месяцы, наверное, как ни в какое другое время. Вот и мы постараемся сказать что-то самое важное. И в этот, действительно, удивительный день, когда чувствуешь Ветхий Завет как никогда близко, когда чувствуешь всех патриархов, праведников, всех святых жен Ветхого Завета, как будто они здесь вот, в этом же храме, вместе с нами. В этот удивительный день давайте попытаемся без слов исповедать всё, и услышит нас Господь, и услышит Господь, как наше сердце – каждое самое малое, самое неслышное слово.

И да хранит, да укрепит вас Бог!

(об о. Иоанне Власове) …    если бы были именины, пришел бы служить, во-первых. Но в какой-то мере потому, что, конечно, о. Иоанн получил имя в честь праведного Иоанна Кронштадтского. Праведный Иоанн Кронштадтский получил имя от преподобного Иоанна Рильского, а преподобный Иоанн Рильский получил имя, кажется, в честь Предтечи. Так что вот так – через двух святых, о. Иоанн – через два поколения. Преподобный Иоанн Рильский почти неизвестен как-то на Руси, но в день его памяти родился Иоанн Кронштадтский, и поэтому батюшка получил имя в честь этого святого.. Уж тогда и Иоанн Рильский стал известен на Руси благодаря Иоанну Кронштадтскому, потому что он построил монастыри в честь своего святого. Все уже знали этого святого, когда даже не могли еще иметь иконы Иоанна Кронштадтского, как еще не прославленного, но была икона Иоанна Рильского у тех, кто почитал батюшку Иоанна.