1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Великая Суббота

Литургия (Мф 28: 1–20)

 

Хочется мне, братья и сестры, сейчас прочитать вместе с вами на русском языке слово Иоанна Златоуста на Святую Пасху, которое обычно читается пасхальной ночью – для того, чтобы оно стало нам сегодня как бы общей исповедью. Вот той проповедью перед исповедью, которую обращает к нам святитель Иоанн Златоуст. Потому что в пасхальную ночь, во-первых, оно читается по-славянски. Во-вторых, многие как-то не вслушиваются в его слова. А здесь о Пасхе Христовой говорится всё, здесь прямо говорится о том, что такое – пасхальный дар Бога человеку.

[Чтение «Огласительного слова»]

Мне кажется, братья и сестры, что вот эти слова Златоуста: «Пусть никто не скорбит о грехах, потому что из гроба воссияло прощение» – это прямой ответ тем, кто сегодня ждал исповеди и кого я сознательно не выслушал. Потому что не время сейчас, на Пасху, плакаться о каких-то мелких наших грехах. Ведь никто никого не убил, никто не украл миллионы... Понимаете, мы начинаем плакать о каких-то мелочах, о которых, на самом деле, надо не на исповеди говорить, а надо говорить с психотерапевтом или психиатром, потому что это касается исключительно нашей душевной слабости. Это не касается того, что кто-то сделал что-то дурное. Его позвал умирающий отец или умирающая мать, а он сказал: нет, я не приду к тебе. Такое бывает очень редко.

И вообще, братья и сестры, как-то уразумейте, пожалуйста: всё-таки исповедоваться по-настоящему можно раз, два раза в жизни. Ну, а уж так, по малому счету, ну, раз в году, ну, два раза в году. Но вот так выстраиваться на исповедь всё время – это совершенно не по-христиански. Потому что прямо говорит нам Златоуст: «Пусть никто не скорбит о грехах, потому что из гроба воссияло прощение».

Люди крайне редко приходят с духовными проблемами. В основном, приходят с чисто психологическими мелкими житейскими проблемами, но нас никто не учил этому искусству – выводить из каких-то психологических тупиков. Но многие проблемы, с которыми люди приходят на исповедь, решаются, когда падаешь не колени и говоришь: Господи, Ты здесь, Ты с нами. Христос Спаситель, Ты умер за нас ради нашего спасения, Ты, воскрес для того, чтобы мы воскресли вместе с Тобой. Понимаете? Вот через личную молитву, через личную молитвенную связь с Богом разрешается всё то, что мы пытаемся разрешить психологическими способами.

Поэтому, братья и сестры, постарайтесь великое таинство покаяния не превращать в бессмысленный разговор о том, что «я не то что-то съела», «не то сказала», что «я не уступил место в метро пожилому человеку». Ну, ясно совершенно, что если тебе двадцать пять, надо уступать место в метро! И тут не каяться надо, а просто делать это, и чтобы это было на автоматическом уровне. А если не сделал, то сказать себе: какой же я всё-таки негодяй или лентяй и т.д. И так же с любыми нашими проблемами, за исключением самых больших. И, честно говоря, бывает радостно на исповеди, только когда приходит человек, который не был в церкви, не был на исповеди 20–30 лет или просто в первый раз пришел. Вот это для него событие, вот это что-то действительно огромное. Но когда мы снова и снова начинаем перебирать на исповеди свои семейные проблемы, то какое же это покаяние?! Это что-то совсем другое, и мы должны это понять. Потому что получается, что мы очень занижаем планку нашего христианства. Получается, что веру в Воскресшего, которую так убедительно возвещает нам Златоуст, мы применяем к решению каких-то мелких наших бытовых проблем: «я ссорюсь с невесткой». Ну, причем тут Господь Бог? Не ссорься! Культурные люди вообще стараются не ссориться с близкими, которых не по их желанию послала судьба. И так – с любой проблемой.

Но когда человек первый раз после огромного перерыва приходит на исповедь, это, действительно, значительное событие.

Надо думать о том, чтобы покаяние было обновлением человека, а не просто каким-то ритуальным языческим обрядом, когда что-то бормочешь, пытаешься сказать о своих слабостях, недугах, переживаниях, и это плохо получается, и священник пытается тебя утешить, и не знает иной раз, что сказать, но, вместе с тем, с человеком ничего не происходит. А надо, чтобы исповедующийся отходил от аналоя другим, обновленным человеком, чтобы происходило преображение личности.

Давайте стремиться к тому, чтобы всегда всё, что мы делаем в церкви, имело серьезный смысл, смысл внутреннего преображения человека, а не просто содержало какую-то ритуальность. Подумаем об этом, братья и сестры, и склонимся радостно перед величием Божьего присутствия среди нас.

С праздничным днем поздравляю вас, братья и сестры. Да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь благодатию Воскресшего, коей мы живем и движемся. Да будем мы продолжать не только жить и трудиться в этом мире, но постоянно повышать планку нашей веры!

Понимаете, меня волнует то, что сейчас, в своем разрешенном варианте, христианство всё больше и больше превращается в какое-то ритуальное освящение жизни, – как это было у древних греков, римлян и т.д. Ведь в прежние времена, действительно, придти в церковь – это был подвиг, потому что за это выгоняли с работы, из института; если кто был партийный, выгоняли из партии, в тюрьму сажали, в лагеря отправляли. То есть это был выбор, это было событие: человек выбирал Бога. А теперь у нас так: нужна и машина, и квартира, и надо еще пригласить Бога, чтобы Он это всё освятил. Вот как теперь всякие освящения «мерседесов» и всё прочее, что происходит в нашей жизни. Это на самом деле очень страшно.

Вера всегда должна быть отказом от многого. Христианство – это «безумие перед миром», оно связано с отказом от очень многого. Христианство – это очень высокая планка, и мы всё время должны мысленно поднимать эту планку. Как отец Александр Мень говорил: стать христианином – это не прижаться к теплой печке, а пуститься в опасную и трудную экспедицию. А нам хочется, чтобы христианство как раз было теплой печкой: придти пожаловаться, батюшка приласкает, приголубит, и на этом всё кончается.

Конечно, в нашей жизни молитва, личная аскетическая жизнь занимает очень маленькое место. Молитва, которую мы совершаем наедине с собой, дома, по молитвеннику или без молитвенника, по одной книге или по другой. И уж для верующего человека абсолютно необходимо иногда ночью, вместо того чтобы спать, встать на колени и молиться, и полночи проплакать, когда никто не видит, когда об этом никто не знает.

Так вот эта внутренняя, личная жизнь во Христе, внутренняя личная жизнь в Боге, личная молитва, личная аскетическая жизнь много дает для того, чтобы решались житейские вопросы, потому что когда так выплачешь какую-нибудь проблему, то приходишь к ее решению. Вот об этом, братья и сестры, давайте поразмышляем в эти светлые, чудные, прекрасные пасхальные дни.

Да хранит, да благословит, да укрепит вас Воскресший!

 

***

Всех поздравляю с праздником, братья и сестры! Старайтесь всегда молиться. Будем стараться изо всех сил, чтобы наша личная молитва, наше личное христианство было на высочайшем уровне: наше личное исповедание, наша личная вера, чтобы это не было таким бытовым христианством. Сейчас иногда получается, что все освящают куличи, берут воду на Богоявление, чуть ли на работе начальство говорит: идите в церковь, возьмите воды – уже до такого доходит. То есть как бы все верующие. А на самом деле всё-таки мы можем сказать про себя: наверное, я верю в Бога, только когда чувствуем, что сердце горит, как у апостолов по дороге в Эммаус, когда Воскресший шел с ними и толковал апостолам Евангелие на пути.

Так вот, братья и сестры, мы даже в этих случаях, когда сердце горит, только можем сказать одно: наверное, я всё-таки верю в Бога. А больше мы можем сказать «я верю», наверное, только на смертном одре, когда, действительно, между жизнью и смертью стоишь, тогда понимаешь, веришь ты в Бога или нет. Но дай Бог, чтобы, действительно, эта вера была живой, чтобы это было горение, чтобы это было какое-то вечное открывание для себя всё новых и новых горизонтов Бога, а не просто что-то бытовое, что принято: принято воду крещенскую брать – я беру; принято куличи идти освящать – я иду освящать. Если посмотреть, какие толпы приходят в Великую Субботу освящать куличи, то можно подумать, что миллионы верующих людей в стране.

Когда после революции начались гонения, верующих людей осталось очень немного. Мы должны всё время себя спрашивать: моя вера – это что-то ритуальное или действительно это огромная правда о Боге, которая мне открылась и которой я живу, горю? Будем всегда стремиться служить этой правде.

Бог вас всех благословит!