1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Вифлеемские младенцы

(Литургия)

 

В эти, дорогие братья и сестры, праздничные дни, мы снова и снова переживаем удивительное, великое, радостное и тихое, и незаметное событие Рождества Христова, с одной стороны, может, самое большое событие в мировой истории; с другой стороны, событие, почти не замеченное никем, за исключением нескольких человек, в тот момент, когда оно произошло. Мы празднуем это событие, мы внимаем  евангельским словам о том, как, праведный Иосиф, узнав от ангела, что Ирод хочет убить младенца, ночью, не дожидаясь утра, сажает на осла Его Пречистую Мать и Самого Младенца у Нее на руках и уходит спешно в Египет.

Само это событие, сама эта ночь для нас является какой-то удивительной картиной, удивительным уроком того, как надо стремиться Божие веление выполнить как можно скорее, не дожидаясь утра. Но когда они уходят в Египет, когда Иосиф спасает Младенца, в то же самое время голос в Раме слышен, плач и рыдание, и вопль мног, потому что Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, яко не суть, потому что их нету.

      В то же самое время, когда мы переживаем это радостное событие Рождества Христова, царь приказывает убить вифлеемских младенцев, всех маленьких детей от двух лет и меньше. Совершается какое-то ужасное по своей жестокости злодеяние, что-то абсолютно выходящее за рамки всякого представления о милости, о доброте, о любых других, ну даже не категориях сердца, а элементарных нравственных категориях. Ирод убивает вифлеемских младенцев. Происходит одно из самых необъяснимых событий в евангельской истории. Нам всегда хочется, чтобы все остались живы. В особенности это касается тех, кто абсолютно ни в чем не виноват, тех, кто даже не отстаивал ничего. Как-то не так бунтует сердце, когда мы сталкиваемся со смертью мученика, потому что мученики были взрослыми людьми. Они сознательно выбрали свое исповедание, они сознательно пошли на эту смерть, и мы можем переживать за них. Но, с другой стороны, мы можем видеть их высоту и стараться хоть в чем-то вырасти до этой – их – высоты. А вот вифлеемские младенцы, которые ни о чем не подозревали, которые лежали в своих колыбелях, которые вот так вот гулили, как тот младенец, который здесь сейчас подал голос, а другие, те, которые побольше, они уже начали бегать, они уже вошли в ту пору, когда человек умеет только радоваться. Потому что, даже если он расплачется, то это на две, три, ну четыре минуты, не больше. И вот этих детей убивают.

На одной из первых страниц Евангелия мы сталкиваемся с ужасной, бессмысленной, нечеловеческой жестокостью. Почему?! Почему так произошло, что в один из самых светлых, а может, в самый светлый момент мировой истории, погибает столько невинных детей? Вот мы задаем, и задаем, и задаем себе этот вопрос. И не можем найти на него ответа.

Но давайте посмотрим вокруг. Когда 16-17-летние дети уходят на дискотеку для того, чтобы повеселиться вечером, а их в это время взрывают; когда другие дети со своими родителями едут в автобусе из одного города в другой, и их тоже взрывают – разве это не то же самое?! Когда шесть миллионов евреев, полвека тому назад живших на земле, в основном, в Восточной Европе, больше в Венгрии, на Украине, в Белоруссии, вдруг, в общем, неожиданно оказываются в газовых камерах и от них не остается ничего, кроме пепла?! Эти люди, которые до того были простыми, которые абсолютно не подозревали, что с ними произойдет, разве они не вифлеемские младенцы?!

На страницах Евангелия мы сталкиваемся с тем же самым, с чем мы сталкиваемся в истории. И, наверное, Духом Святым это трудное место, место, которое больно читать, попало в Священное Писание именно для того, чтобы мы помнили, что в жизни бывают страшные вещи, от которых бесконечно больно. И что наша вера – это не какой-то анальгетик, это не наркотик от боли, который помогает эту боль не видеть, эту боль не замечать, об этой боли как-то забывать. В сегодняшней нашей жизни есть такая тенденция – не замечать плохого, что было в прошлом. И как-то мне сказали даже публично: «Зачем Вы все время ворошите прошлое? Зачем Вы все время вспоминаете о жертвах ГУЛАГа в России 1920 – 1950-х годов? Зачем? Пора об этом забыть! Надо не об этом рассказывать младенцам, надо не об этом рассказывать детям, а о подвигах их дедов, о победах, которые одерживали их деды!»

Да, конечно, надо рассказывать о хорошем тоже, но и о той боли, которая была, о тех страшных кровопусканиях, которые имеют место в истории и которых в ХХ веке, в том числе и в России, было так много, об этих кровопусканиях необходимо помнить для того, чтобы, в конце концов, у нас появилось такое же полное неприятие любого кровопускания, как то неприятие, с которым мы читаем о вифлеемских младенцах. Вот когда мы начнем любое такое событие – Бабий Яр, 11 сентября в Нью-Йорке – и любое другое событие, связанное с тем, что кровь человеческая льется рекой; когда мы начнем думать о тех, кто в Бутове был расстрелян и похоронен прямо без одежды, потому что их заставляли сначала раздеваться, а потом убивали; когда мы о детях, погибших на дискотеке в Израиле, и о тех, кого ежедневно убивают, подрывая автобусы, и т. д., будем думать с таким же неприятием, как мы воспринимаем то, что сделал царь Ирод с вифлеемскими младенцами, и когда мы так же будем говорить себе: «А почему же это произошло? Неужели Бог не мог сделать так, чтобы этого не было?» – вот тогда этого и не будет. Тогда это и кончится, когда у нас с вами, дорогие братья и сестры, выработается устойчивое и абсолютно бескомпромиссное неприятие какого бы то ни было насилия. А у нас оно все не вырабатывается и не вырабатывается. И спрашивается, где же наша вера? Где же наше христианство? Какие же мы ученики Иисусовы, если в нас все еще не выработалось полное неприятие крови?!

Вот давайте подумаем об этом сейчас. И давайте, вспоминая слова пророка Иеремии, которые цитирует Евангелие на одной из первых страниц: «Голос в Раме слышен, плач и рыдание и вопль мног. Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, потому что их нету».

Давайте понимать, что и мы не должны хотеть утешиться, потому что эти слова, они относятся не только к вифлеемским младенцам, они относятся вот ко всем тем, которых там взяли и лишили жизни. Только просто почему-то, потому что они евреи, как эти младенцы, потому что родились в Вифлееме, или потому, что они живут в Нью-Йорке, как те, кто погиб 11 сентября; или потому, что они славяне, или по какой-то другой причине: причина всегда найдется.

И вот если у нас выработается полное и бескомпромиссное неприятие всего этого, тогда мы станем, действительно, Его учениками, учениками Того, Кто родился в Вифлееме, Кто вошел в нашу жизнь в пещере около кормушки для скота, в вифлеемских яслях, для того чтобы избавить мир от всякой слезы. Не накинув на наши глаза вуаль, чтобы не видели дурного, а совсем наоборот, дав нам зрение, которое бы сделало так, чтобы это дурное просто-напросто стало невозможно, чтобы оно было начисто исключено из жизни любого человека, вне зависимости от того, кто он и где живет. И давайте подумаем об этом.

И да благословит, да хранит, да укрепит вас Господь!

 

Поздравляю вас, дорогие братья и сестры, поздравляю вас с причащением Святых Христовых Тайн! Помните, братья и сестры, что наше участие в Божественной Литургии – это участие в Тайной Вечере Христовой. Мы все – Его ученики, и в то время, когда мы участвуем в Литургии, мы становимся не просто Его учениками, но участниками не какого-то подобия той Вечери, но той самой, последней Трапезы, которую совершил Иисус со своими учениками. Потому что Литургия преодолевает пространство и время, и мы все переносимся в ту горницу в Иерусалиме в эти мгновения, где Господь наш совершил Свою последнюю Вечерю с учениками. Это очень важно понять, это очень важно почувствовать, это очень важно принять в самые глубины нашего сердца. Не случайно же, когда священник выходит с Чашей перед тем, как преподать Святые Тайны всем нам, он говорить слова: "Вечери Твоея Тайные причастника…", то есть участника. Вот это греческое слово "койнонос", оно обозначает именно – участник, тот, кто участвует в общении, то, кто принимает участие вот в том общении, которое называется по-гречески словом «койнония».

Так вот: участника Твоей Тайной Вечери меня приими, – говорит каждый из нас в этот момент, – не бо врагом Твоим тайну поведаю и не дам Тебе лобзания, как это сделал Иуда, но, яко разбойник, вопию Тебе: помяни меня, Господи, во Царствии Твоем.

Вот это замечательная молитва, которая в этот момент читается мысленно, сердцем читается каждым и каждой из нас. Как раз она говорит о главной правде Таинства Евхаристии. Это участие в Тайной Вечери Христовой – это удивительная победа над временем, удивительная победа над расстоянием, потому что мы все переносимся в Иерусалим, в тайную ту горницу, где Он, Господь, совершил свою Тайную Вечерю.

Давайте об этом всегда помнить и не отрываться никогда ни от Таинств Церкви Христовой, ни от молитвенного чтения Священного Писания. Потому что ведь бывает так, что человек оказывается вдалеке от церкви, где нет ни одного храма, или оказывается на больничной койке, куда даже священник по каким-то причинам не приходит или не может прийти. Что тогда делать?

Когда-то замечательную беседу по радио на волнах Би-би-си провел владыка Антоний, митрополит Сурожский. Тогда он, владыка,  именно говорил о том, как быть тому, кто живет вдалеке от храма. И вот, конечно, Евангелие. Тут оказывается, что оно незаменимо и не может подвести никогда.

Открываем Евангелие и начинаем молитвенно читать, читать, вслушиваясь в каждое слово, читать медленно и с молитвой. И Евангелие будет нас делать также участниками и слушателями, «самовидцами», как говорится  в начале Евангелия от Луки, проповеди Иисусовой.

Вот мы с вами всегда переносимся буквально в первые ряды тех людей, которые слушали Иисуса, когда открываем Евангелие. Об этом тоже давайте помнить и учиться медленно и молитвенно, радостно и благоговейно вслушиваясь в каждый звук, в каждое слово, в каждую паузу даже вслушиваясь, читать Евангелие. Потому что тогда мы поймем, что через Евангелие Сам Господь говорит с нами. Не с кем-то, не когда-то, не где-то, не кому-то обращает Он эти слова, но именно мне, тебе, каждому, каждой из нас, вот сейчас, именно в этот момент. Поэтому учитесь читать Евангелие и отвечать своей личной молитвой на евангельское обращение к нам Самого Господа, чтобы молитва была нашим Ему ответом.

Удивительная, невероятно удивительная книга – Евангелие. И вот, вы знаете, в прежние времена был такой обычай, что когда заканчивали гимназию, то дарили барышням и молодым людям, которые заканчивали гимназию, Евангелие. Это ведь не значило, что у них дома не было Священного Писания, не было Библии или Евангелия. Наверняка там было 5, 6, 8 книг. Но сам этот знак того, что человеку дарят собственное, его личное Евангелие, чтобы он с ним не расставался, как знак какой-то особенный, такой удивительный знак того, что проповедь Иисусова обращена ко мне лично, а не к кому-то другому.

Поэтому мне кажется, что это замечательный подарок – подарить Евангелие, маленькое или совсем маленькое, или, наоборот, большое. По-славянски или  по-русски или на другом языке подарить Евангелие кому-то из близких друзей. Это не значит, что вы делаете ему намек, что у него нет Евангелия. Да нет, конечно, нет. Но это значит, что между нами устанавливаются какие-то особые связи, раз мы друг другу передаем в дар эту удивительную книгу. Что касается разных переводов на разные языки, то, конечно же, всегда говорил о. А. Мень, что очень важно, если вы знаете какие-то иностранные языки, менять язык для того, чтобы вслушиваться не в те конкретные слова, которыми на данном языке выражено Евангелие, но чтобы, вслушиваясь то в славянский, то в русский перевод, может быть, в английский, или немецкий, или французский, или какой вы знаете, вслушиваясь, услышать голос Иисуса. Ведь не случайно же так распорядилась история, что арамейский текст Евангелия, а ведь Иисус проповедовал на арамейском языке, арамейский текст Евангелия до нас не дошел. Ведь это тоже не случайно. А дошли только переводы, греческий, прежде всего, и другие древние переводы. А затем уже с греческого, с  учитыванием каких-то моментов из других древних переводов, стали делаться переводы на современные языки. Так вот, нету оригинала. Но когда мы вслушиваемся в море переводов, то в один, то в другой, то в третий, то в какой-то момент сам голос Его Самого, голос нашего Господа начинает доходить прямо до сердца каждого и каждой из нас. И как-то очень важно это пережить, очень важно это по-настоящему почувствовать.

И, дорогие братья и сестры, не расставайтесь с Евангелием, не расставайтесь с Божественной Литургией, не расставайтесь с той молитвой, которая вырастает из нашего сердца, когда мы читаем Евангелие и когда мы участвуем в великом Таинстве, которое установил Иисус в Его Тайной Вечери.

Бог благословит вас всех! Бог укрепит вас всех! И большим кораблям – большие плавания.