1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Церковь – это семья

Литургия, Мк: 2, 18–22

С праздничным днём, с причащением Святых Христовых Тайн поздравляю вас, дорогие братья и сестры. Да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь!

Будем стараться, как говорит Христос в сегодняшнем Евангелии, вливать новое вино в новые мехи. Будем стараться не просто латать нашу старую жизнь верой во Христа, но будем стараться жить в обновлённой полностью жизни. Вот это на самом деле чрезвычайно важно, чтобы мы жили в такой жизни, где бы всё было новым, где новыми были бы полностью наши отношения с людьми вокруг нас, с нашими близкими, верующими и неверующими, наши отношения друг с другом, наши отношения с людьми, которые встречаются неожиданно подчас в жизни, с людьми, которые, казалось бы, к нам не имеют никакого отношения, но почему-то они входят в нашу жизнь. Наверное, сегодня в наши дни, особенное значение имеет церковь как семья Христова. Именно как семья Христова, а не в каком-то другом смысле. И как в семье все поддерживают друг друга, и непонятно на самом деле, кто в семье нужнее и главнее. Была когда-то патриархальная семья, в которой было всё ясно. Там был глава семейства, которому всё было подчинено. Но в сегодняшней семье всё как-то трудно, непонятно переплетено, потому что непонятно, кто важнее и кто главнее. Каждый и каждая, взрослые, дети, самые маленькие, самые взрослые занимают какое-то своё, неповторимое, место. Наверное, это очень важно. Наверное, в этом смысле семьёю должна быть церковь, чтобы каждый и каждая из нас занимали здесь, в этой семье, очень важное и неповторимое место.

Я хочу ещё как-то особенно сказать вам, что вот эта значимость церкви как семьи, она как-то особенно проявилась в эти последние дни, вот после 4 августа, когда умер владыка Антоний, и мы как-то пережили и прощание с ним, и какое-то особое состояние, когда поняли, что, с одной стороны, к нему нельзя обратиться прямо, к нему нельзя позвонить по телефону и услышать его ответ, с ним нельзя общаться, как можно было общаться раньше, но, с другой стороны, он ни на йоту не стал дальше от нас. Он каким-то таким непонятным образом остаётся вместе с нами.

Что такое бессмертие, что такое вхождение в вечность, что такое святость, как-то стало особенно ясно, во всяком случае, мне вот в эти последние дни, когда мы пережили сначала сообщение о том, что он умер, а потом такие уже живые чувства, когда как-то было непонятно, что происходит. Потому что мне было очень трудно придти в собор после его смерти. Я знал, что я приду и он там уже не ждёт никого из нас. Оказалось, что это не так, то есть вот опытным образом оказалось, что это не так, что он нас ждёт. И более того, он нас каким-то образом сделал роднее друг ко другу, каким-то образом укрепил те связи, которые были между нами. И сделал нас друг другу гораздо более близкими, гораздо в большей степени драгоценными. Поэтому мы, братья и сестры дорогие, должны называть себя братьями и сестрами не только потому, что так принято в церкви, а потому, что на самом деле в этом заключается суть христианской жизни. Бывают ситуации, когда нам лично плохо, но мы не должны этому поддаваться, потому что мы живём не в одиночестве. Когда человек живёт в одиночестве. Он может полностью поддаваться вот дурным своим настроениям, своему отчаянию, своему унынию и т. д. но, конечно же, в семье это невозможно. Конечно, мы должны не только стараться не огорчать друг друга, но и каким-то образом поддерживать, подхватывать друг друга, когда нам трудно. Конечно, жизнь состоит из всяких ежедневных испытаний. У кого-то проблемы со здоровьем неожиданно возникают, у кого-то проблемы с работой, кому-то надо срочно улетать на другой континент. Так вот, сегодня Федя, который причащался Святых Христовых Тайн, улетает на зиму в Америку. И это тоже трудное, конечно, дело – лететь так далёко и быть двухязычным человеком. Кто-то опоздал, как Володя сегодня со своей бабушкой Аллой на Божественную литургию, потому что им было далёко ехать. Кому-то надо тоже улетать в Америку, как вот Егор со своими присными, стоит и улыбается. Кто-то разбил из нас машину, и это тоже проблема. Кому-то в Норвегию, кому-то срочно бежать на работу, кому-то дописывать диссертацию, кому-то заканчивать работу с аспирантами, которые иногда очень радуют, а иногда и не радуют. У всех у нас свои рукописи, свои пациенты, свои дела, свои проблемы. Но, тем не менее, каким-то загадочным образом, непостижимым образом срослись в семью, и это чрезвычайно важно и что, на самом деле, что-то такое огромное, что дарит нам Христос. И вот мне кажется, что не в последнюю очередь в этом человечестве заслуга митрополита Антония, потому что у него была эта особенность, что он всех как-то воспринимал, как родных. И мне неоднократно говорили, что это странно. Но ведь мы все, вот священники Сурожской епархии и те, кто бывал у владыки Антония, те, кто с ним дружил, те, у кого с ним были какие-то личные отношения, мы с ним были на «ты». И вот мне сколько раз говорили, и среди вас, мои друзья, здесь присутствующие, что это как-то странно: почему человек, которому нет 50-ти лет, говорил такому старцу, митрополиту, обращаясь к нему, на «ты»? но как-то это было удивительным, на само деле, к нему невозможно было обращаться на «вы», вот бывают такие люди, потому что с ним были настолько близкие, причём, не у кого-то одного, а действительно, у всех, отношения. Меня, действительно, тогда поражало, когда вдруг кто-то подходит из прихожан, кому 40 и 50 лет, и говорит: «Вот слушай, владыка, ты знаешь...» а я думаю: ну вот нам-то позволено говорить так, а вот они-то... А оказывается, в действительности, с ним это было возможно. Потому что в семье крайне редко, это только в купеческих семьях России XIX века на «вы» обращались к маме или бабушке, но всё-таки в семье-то обращаются на «ты». Вот в этом смысле владыка Антоний показывал действительный пример, что церковь – это семья. И действительно огромной радостью было всегда общаться с ним и общаться с его прихожанами, как-то получить в наследство от него людей живых. На самом деле это самое дорогое наследство, которое получают после кого-то, -то, конечно же, живые люди, это, конечно же, живые отношения. Было очень радостно то, что кто-то из нас сумел побывать в соборе у владыки в прошлом году на беседе, как Маша была на литургии и не один раз, и мы все вместе причащались. И Женя Кругляков, есть такой наш прихожанин, папа двух замечательных мальчуганов. Он тоже сумел в прошлом году прорваться в Лондон, чтобы повидаться с владыкой. Был наш прихожанин математик Коля, Николай: он прилетел в Лондон, потому что ему жена сказала, что ты должен обязательно встретиться с владыкой Антонием. Но вот он попал только на похороны. И надо сказать, что для меня как-то было значимо, что всё-таки в эти дни в Лондоне были вот не только мы, кто давно знал владыку Антония. Как-то было бы непонятно, если бы там не полетел я или кто-то из дома о. Ильи Шмаина. Вот его внучка Маша сумела полететь в Лондон. Но вот были наши прихожане, два молодых человека, которые никогда не были знакомы с владыкой так вот при его жизни. Но они поняли, что это им необходимо. У одного была виза, а другой просто самым невероятным образом сумел в английском посольстве добиться, чтобы ему дали визу. Причём, когда его встретил в Лондоне уже, я сказал: «Ну что же ты не нашёл меня, мы бы попросили Василия: владыка Василий бы прислал тебе приглашение, и не надо было бы совершать какие-то чудеса там невероятные, чтобы получить визу без каких бы то ни было документов из Лондона». Мне кажется, что всё это какие-то удивительные знаки того, что христианство, что вера наша – это семья. И очень важно, и это какая-то особая весть, которую обращает через владыку Антония Бог к сегодняшним людям, к сегодняшним христианам. Именно указывая нам на то, что христианство – это не только вера, что христианство – это не структура и не идеология, не какая-то доктрина и не какая-то система взглядов, что христианство – это семья Христова. Это, мне кажется, очень важно, и мне очень дорого. Это, мне кажется, может быть, самое важное какое-то открытие, которое мы, христиане начала 21-го века, делаем сегодня. Конечно, прав, совершенно прав о. Александр Борисов, когда он каждое воскресенье сейчас показывает книгу трудов владыки Антония, говорит, что вот это драгоценность, которую очень важно иметь при себе, что всю жизнь можно читать эту книгу. Конечно, это очень большое дело, что при поддержке различных организаций сумели издатели подготовить эту книгу. И, опять-таки, подготовить её так, как делает какое-то дело семья, потому что все были, когда работали над ней, очень привязаны друг ко другу какими-то, действительно, подлинными личными отношениями.

Вот что мне хотелось, братья и сестры, сказать сегодня, потому что как-то, действительно, каждую обедню вот я, так получилось, что тот месяц я не служил, и сегодня вместе с вами, и присутствие владыки Антония за каждой службой, когда служишь и когда не служишь, когда подходишь к Чаше, присутствие владыки Антония каким-то образом ощущается очень живо, ощущается абсолютно реально. Понятно, что какие-то годы он мог ещё быть здесь, но тоже для меня загадка: в возрасте 89 лет он умер не от старости, а от болезни. Вот я наблюдал сейчас, как люди умирают, просто угасают постепенно от старости. А вот старости у владыки Антония, несмотря на 89 лет его жизни, не было совершенно – он умер от болезни. В этом, наверное, тоже какой-то для нас знак, что мы не должны бояться годов, потому что не годы приводят нас к старости. И вот мой врач, который лечит меня от всяких неприятностей в моей жизни, Андрей Иванович Воробьёв, он говорит всегда, что старость наступает в тот момент, когда человек отказывается от активной жизни. Старость наступает тогда, когда человек перестаёт работать, потому что самое важное – не переставать работать. И тогда, говорит он, старость не наступит. Ну, вот владыка Антоний как раз показал нам пример этого. Ну, и это тоже какой-то очень важный для нас всех урок.

Вот что мне хотелось сказать вам, дорогие братья и сестры. Еще бы мне хотелось поздравить сегодня с днём рождения нашего прихожанина, моего друга Максима Никифорова, который не только празднует сегодня день своего рождения, но который трудится вообще очень серьёзно на ниве христианства, на ниве православного просвещения, на ниве изучения святых отцов. Так получилось, что – Максим, прости, что мы говорим о тебе в третьем лице – он сначала поступил в техническое высшее учебное заведение, но затем сумел выучить библейские языки, стать серьёзным патрологом и исследователем текстов отцов церкви. Так что ничто на самом деле нам не мешает, даже то, что по какой-то общей тенденции поступаешь туда, куда приходит в голову, не в то место, в которое бы надо поступить. Это не помешало нашему другу, нашему, потому что мы с ним все вместе друзья, все вместе семья, так что, Максим, многая лета, многая лета, многая лета. С праздником всех!