1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Да не исцелен не отыдеши

(Литургия, Лк, 20: 19–26)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Се, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое, – с этими словами всегда обращается священник к тем, кто приходит на исповедь. Перед нами невидимо стоит Сам Христос принимает наше исповедание: "не усрамися, ниже убойся". И наша с вами задача – не испугаться этого страшного предстояния Христова и не закрыться, не замкнуться, не спрятаться в угол. Но не обинуя сердцы, – говорит дальше священник, – все, что сделал еси. От всего сердца в этот момент мы должны сказать не священнику, нет, а Самому Христу, все, что накопилось в нашем сердце. И сказать сейчас мы это все можем молча, не открывая уст, зная, что Он невидимо предстоит, приемля наше исповедание.

"Не усрамися, ниже убойся. И да не обинуй сердцы, елико соделал еси".

Все сказать Господу, открыть Ему сердце полностью, открыть Ему сердце до самых глубин. И Христос невидимо стоит, се икона Его предстоит пред нами, говорит священник, указывая на крест и Евангелие, потому что крест – это икона распятого Спасителя, Евангелие – это икона Его Воскресения.

Давайте и мы с вами никогда не будем забывать об этом и всегда будем прибегать к знамению Святого Креста и к Христову Евангелию, через которое Он Сам говорит с нами на исповеди. И задача наша заключается в том, чтобы открыть навстречу Ему сердце, потому что мы пришли во врачебницу, мы пришли к Нему, потому что Он исцеляет нас от всех наших слабостей, от всего того, что накопилось в нашем сердце, от разного рода дурных чувств, мыслей, а иногда и дел, которые мы совершаем, Он приходит исцелить. И говорит Он Сам нам устами священника: да не исцелен не отыдеши. Никто не уйдет отсюда не исцеленным, всем да прольется благодать Божественного врачевания греха, благодать таинства  покаяния, та благодать, которую приемлем мы на исповеди.

Сейчас, братья и сестры, поскольку нас собралось много и нет, конечно, физической возможности каждому сказать все, что у него наболело, священнику, поэтому мы вспомним, что Сам Христос невидимо предстоит нам. И скажем сейчас Христу о всех наших слабостях, о всех наших проблемах, о всех наших страхах, и Сам Господь исцелит нас. А я, недостойный иерей, властью Его, мне данной, прощаю и разрешаю вас от всех грехов ваших, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Мне хочется напомнить вам о евангельском чтении, которое сегодня мы вместе читали во время Божественной Литургии: "Итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу", – говорит нам Христос Спаситель, указывая на динарий кесаря. Что означают эти слова: воздавайте кесарю кесарево, или цезарю цезарево, а Богу именно Богово, но не кесарю, не цезарю, не власти?

У нас иногда бывает так, что мы начинаем путать человеческое и Божеское и воздавать Божеские почести власти. Вот так было во времена Сталина, когда фактически его образ был поставлен на место Бога. Так было в римские времена, когда каждого римского императора почитали как живого Бога. И вот именно об этом говорит нам Христос: не превращайте отношения между людьми в идолослужение и то, что принадлежит Богу – славу, честь и поклонение,  воздавайте только Богу. Не творите себе богов на земли, не устраивайте себе богов из тех, кто правит нами, не устраивайте себе богов из того, что нас окружает. Понимаете, есть один не православный и даже не христианский церковный такой религиозный деятель в Москве, который все свои выступления обычно заканчивает одними и теми же словами, которые мне кажутся совершенно ужасными: "А в общем, наш Бог – Россия". Вот очень важно понять, что не это наш Бог. Да, мы любим нашу страну, да, мы любим друг друга, всех, кто живет здесь, но не это наш Бог.

Вот это главное, понимаете, что во Христе мы братья все. Не только русские, но все на белом свете мы братья. И главное, что вот это прекрасное чувство любви к родине, прекрасное чувство любви к тому, что нас окружает, нельзя превращать во что-то языческое. Вот всякий раз, когда он, ну знаете, по такой, с одной стороны, простоте душевной, с другой – потому, что боится, что скажут, что вот он там такой-сякой, не патриот и т. д. с пятым пунктом и пр. , – вот это вот, опасаясь, так сказать, пятого пункта, всей своей паствы, он произносит эту фразу: "Наш Бог – Россия". Но, конечно, звучит она совершенно ужасно, потому что любовь к родине не означает ее идолизации, превращения ее в какого-то идола. Это очень страшно, когда мы занимаемся идолизацией чего угодно: родины, нашей специализации, нашей работы, наших близких. Вы знаете, иногда даже говорят, что поэты делают свое творчество настоящим богом, настоящим идолом. Иногда бывает, что мама или бабушка делают детей и внуков такими идолами. Иногда бывает так, что человек творческий вот свою работу делает идолом. Все это очень страшно, потому что такое вот сотворение себе кумиров на земле разрушает чрезвычайно быстро. Не случайно же в последних письмах апостола и евангелиста Иоанна Богослова повторяется одно и то же: "Дети, храните себя от идолов". Дети, храните себя от идолов! Значит, богослов понимал, что идолы опасны не только язычникам, но что и мы, христиане, можем тоже оказаться идолотворцами, если мы будем забывать о главном, что слава, честь и поклонение воздается только Богу, а все остальное на земли мы можем любить, мы можем заботиться, мы можем это почитать, но Божеские почести воздавать нельзя ни в коем случае. И таких личных глубочайших отношений, которые есть между человеком и Богом, ни с кем другим такие отношения не могут устанавливаться. Даже для поэта между его творчеством, между ним и его музой, если хотите, не может быть таких личных, таких пронзительных, таких бесконечно глубоких отношений, которые есть между нами и Богом. И нам они даны всем, эти личные отношения, каждому и каждой – свои, они не повторяются, они всегда уникальны. И вне зависимости от того, кто вы, люди в высшей степени образованные или, наоборот, почти просто безграмотные, эти личные отношения, они всегда безмерны, понимаете.

Иногда так говорят, что вот культурный человек, он все понимает, а некультурный мало что понимает. А в Боге, на самом деле, простой человек понимает ту же глубину. Самый простой человек становится таким же богословом, как и самый великий ученый, потому что на самом деле богословие – это не какая-то наука о Боге: богословие – это молитва! Вот когда мы опускаемся на коленки, когда мы распахиваем сердце наше навстречу Богу, тогда каждый из нас становится богословом. Поэтому нам важно, братья и сестры, необходимо, чтобы наша молитва всегда лилась от всего сердца, она всегда была от всей души. Как мы говорим во время Божественной Литургии: "Рцем вси от всея души и от всего нашего помышления скажем". Давайте так молиться в церкви и дома, так молиться за наших близких и людей, которых мы знаем и любим, и за людей, которых мы совсем не знаем, значит, и не любим, – молиться так, чтобы распахивалось, до предела распахивалось наше сердце. И я очень люблю этот момент, когда распахиваешь Царские двери во время службы, потому что так же, как створки эти расходятся широко-широко, так же и створки в сердце нашем должны распахиваться, когда мы встречаем Бога, когда мы встречаемся с Богом, когда мы прикасаемся к Богу в молитве.

Бог вас благословит, дорогие братья и сестры! И с миром изыдем.