1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Это постоянная работа – улучшать жизнь

С праздничным днем поздравляю вас, дорогие братья и сестры! Да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь! Будем молиться о том, чтобы всегда была возможность у нас трудиться о Господе, трудиться, помогая людям вокруг нас, трудиться, возвещая слово Божие людям, которые нас окружают, помогать людям, находить в жизни новые дороги и открывать в жизни пути духовные.

Мне кажется очень важным, что на сегодняшний день существует эта возможность – открыто исповедовать свою веру и трудиться так, как может и должен трудиться христианин. Потому что в прежние времена даже там, где, казалось бы, труд был очень тяжелым, даже туда людей, если они хотели делать что-то доброе, не пускали. Я имею в виду дома для престарелых и дома для детей с тяжелейшими умственными расстройствами. Сколько раз в советские времена люди верующие, из числа молодежи, пытались прорваться в такие места для того, чтобы там помогать в качестве добровольцев и это самым жестким образом запрещалось. Сейчас, по прошествии практически пятнадцати лет, нам уже трудно представить себе, до какой степени людоедским был тот советский режим, в котором жили мы и другие страны восточной Европы. Когда в Москве было открыто 44 церкви, многим людям в церковь ходить было можно, но, заметая следы, или в область ездить, а в небольших городах человек один или два раза зашедший просто в церковь, уже попадал на заметку, уже оказывался на подозрении. И это просто бывать на богослужении… А если человек думал вести какую-то на самом деле христианскую жизнь, то это ему самым страшным образом воспрещалось, потому что считалось, что всем помогает государство. Никто, тем более верующие, такие отсталые, опасные люди, не могут ничего доброго в жизни сделать. И, я повторяю, прошло 15 лет и о том, что было, люди забыли.

Тут мне на днях пришлось прочитать в интернете такое замечание. Молодой человек пишет по поводу реплики другого пользователя. Этот пользователь написал, что папа Иоанн Павел II внес большую лепту в крушение тоталитарных режимов стран Восточной Европы и России. И на это пишет какой-то молодой верующий человек: «Но дело ли римского первосвященника бороться с политическими режимами?». Так вот, так может написать только человек, который абсолютно не понимает, что такое тоталитаризм, действительно разрушающий человека по всем направлениям. Говорят, что в советские времена была колбаса по 2-20 и картошка по 30 копеек большой пакет, на самом деле, это то единственное, что было в советские времена. Потому что не только не было возможности исповедовать свою веру, но и книг, в конце концов, не было никаких, кроме, самых невинных, типа Пушкина и Лермонтова. И целые поколения людей не читали ни Бердяева, ни Франка, ни Льва Шестова, совершенно закрыта была от нас современная западная мысль, философская и психологическая и какая угодно другая. Во всяком случае, только очень ограниченный человек, с очень ограниченными потребностями и с полным отсутствием каких бы то ни было духовных и интеллектуальных запросов, мог жить в те времена. Не говоря уже о том, что если человек начинал каким-то образом выбиваться из этой системы, то его самым жестоким образом наказывали. И все вещи надо называть своими именами, из всех людей, когда либо живших на нашей планете, никто не сделал так много для крушения тоталитаризма, как это сделал Иоанн Павел II и президент Рональд Рейган. Конечно же, Михаил Сергеевич Горбачев просто был вынужден пойти на какие-то уступки под нажимом таких харизматических лидеров. И тот и другой были действительно верующими христианами, и тот и другой понимали, что Сам Бог требует от них этих действий, которые они и совершили. Сегодня мы обо всем забыли. Но я помню, как эффект разорвавшейся бомбы произвело одно только слово, которое сказал Рейган по телевидению, когда в ответ на бессодержательное, как всегда, приветствие с Новым годом Михаила Сергеевича, президент Рейган сказал какие-то слова и закончил свое выступление перед советскими телезрителями словами: «Да благословит вас Бог». Тогда слово «Бог» впервые прозвучало с экрана. И конечно, мы не должны забывать о том, каков вклад президента и народа Соединенных Штатов в нашу духовную свободу, который они сделали. И мы не должны забывать о том, что сделал папа римский Иоанн Павел II; как и его предшественники, он боролся всеми силами, используя все свое влияние на мировых лидеров и на мировое сообщество для того, чтобы православие на Руси не было под запретом. Конечно, грустно, что те люди, которые пришли в церковь в последнее время, особенно среди молодежи, ничего не знают о том, как много сделали католические прелаты, как много сделали римские папы в XX веке, начиная с самой революции. И как много сделали католики и протестанты в целом для того, чтобы не погибла Церковь вообще, для того, чтобы этот людоедский режим не уничтожил Церковь, так как это сделал режим Энвера Ходжи в Албании. Об этом раньше помнили и об этом раньше прямо говорили с высоких трибун такие люди как митрополит (??) и другие.

Но теперь это не модно. Потому что теперь в моде такой, знаете, ура-националистический подход ко всему: мы сами можем все, мы сами самые прекрасные, мы сами самые светлые и самые сильные. Конечно же, это не так. И конечно, Наташа Горбаневская и другие молодые люди, которые вышли после оккупации Чехословакии на Красную площадь со своими транспарантами, они бы не отделались несколькими годами тюрьмы, если бы не общественное мнение на Западе. Конечно, их бы сгноили в лагерях, как гноили людей при Сталине. Но то общественное мнение, которое на Западе присутствовало в те времена, благодаря тому, что Солженицын Запад пробудил... потому что долгие десятилетия там принято было считать, что ничего страшного в Советском Союзе не происходит. На  самом деле вот эту брешь сознания западного человека, конечно же, пробил Солженицын своими книгами, когда он показал всему миру, что это людоедский режим. И если бы в Риме не находился бы тогда первосвященник, который вышел из социалистической страны, который прекрасно знал что приносит социализм не по книгам, а по своему личному опыту борьбы, которую он вел, будучи краковским епископом, с властью в течение всего времени, пока находился там на кафедре, конечно, тоже не было бы оказано этому режиму такого сопротивления. Кто знает, может, мы и сейчас бы жили еще при социализме, аплодировали докладам товарища Горбачева, который был бы не передовым носителем нового мышления, а самым обычным генеральным секретарем. С докладами, с линией партии… Ясно, что он был просто вынужден уступить давлению, а сам он был обычный партийный работник, как Суслов, как Андропов, как все остальные. Но он был вынужден уступить тому давлению, которое на него оказали в первую очередь эти два величайшие человека современности,  папа римский и Рональд Рейган.

Я рассказывал вчера студентам, как Горбачев рассказывал по телевидению о переговорах с Рейганом в Рейкъявике и как он кипятился по поводу того, что Рейган в течение 5 часов давил на него. Ведь в прежние времена, до того, как этот странный человек, не профессиональный политик, в прошлом актер, такой пламенный человек, был избран президентом, все-таки  политики, которые стояли у власти, старались вести линию смягчающих действий и не обострять отношений. Ведь всем известно, что когда Брежнев собирался ввести войска в Чехословакию, он позвонил Никсону и сообщил ему об этом, Никсон сказал, что ответных действий не будет. А если бы Никсон повел себя тогда так, как потом повел себя Рейган, то тогда, может быть, и не было бы оккупации Чехословакии. Может быть, и не было бы этого страшного периода, когда после оттепели вновь сгустились тучи, очень мрачные тучи. Я помню мое университетское время, когда начались идеологические чистки, когда начали проверять, какие книги мы носим в портфелях. Когда одни преподаватели просто безумно боялись всего, а другие превратились в носителей зла, потому что они всякими способами пытались выявить среди студентов крамолу, разоблачить и на этом выдвинутся вперед.

Два или три дня тому назад у нас была встреча в библиотеке с послом Индии, посвященная дню рождения Махатмы Ганди. Мы получили в подарок от посольства 100 томов сочинений Ганди на английском языке, что, конечно, очень нужно библиотеке и ее читателям. Но самое главное другое. Выступал на этой встрече один академик. А рядом со мной сидел в это время Григорий Максимович Бонгардт-Левин, теперь тоже уже академик, а тогда просто специалист по истории древней Индии. И Григорий Максимович совершенно не давал мне слушать этого старца, потому что этот старец рассказывал о том, какой замечательный Ганди и какой замечательный он сам, а Григорий Максимович мне говорит, что вообще-то он был переводчик в органах госбезопасности всего лишь, а никакой не ученый. Он 50 раз был в Индии в те времена, я, говорит Бонгардт-Левин, ни одного раза не был. Уже, будучи лауреатом нескольких премий, которые он получил как специалист по истории Индии, он ни разу не был в Индии, потому что его просто-напросто не пускали, как человека недостаточно надежного. А вот такие люди, которые принимали участие в душиловке, у них тогда были все возможности.

Конечно, сегодняшний день очень трудный, мы видим сегодня, как плохо живут очень многие люди. Но, как будто хорошо жили в советские времена, когда у колхозников была пенсия 11 рублей?! Это в Москве жили получше, а в деревне, когда у старушек была пенсия 11 рублей как будто хорошо жили?! Так что не надо преувеличивать то, как было в материальном плане хорошо тогда, хотя понятно, что очень плохо, что сегодня для многих людей жизнь стала крайне трудной материально. Конечно, сегодня трудна жизнь и в общественном плане, она с трудом налаживается, но в этом смысле уже виноваты скорее не столько власти, сколько сами люди, которые не умеют организовываться.

Тут надо мной страшно издевался в воскресенье отец Александр Кузин, когда я сказал, что считаю ужасным, что в Питере в выборах принимало участие только 25 % избирателей. Я сказал, что я считаю, что это ужасно, что это трагедия русского народа. Потому что если те 75 % не считают нужным видеть эту даму на посту губернатора, почему они не пришли и не проголосовали «против всех»? Это был бы хороший урок власти, которая после 3-4 таких выборов, где люди бы голосовали против всех, перестала бы манипулировать сознанием населения. Но люди просто предпочли остаться дома. Я понимаю в советские времена, когда кто-то голосовал «против» (я, правда, всегда голосовал «против») выясняли, кто это был, пытались по почерку или как-то еще определить, кто бросил бюллетень «против». Но что касается сегодняшнего дня, никаких санкций, никаких последствий у такого волеизъявления не будет. Если даже не было никаких последствий у тех ужасных событий 1993-го года, когда генерал Макашов и другие лидеры националистов объединились и повели народ и пошли громить телевидение, громить мебель, когда под флагом защиты парламента осуществляли самый грубый погром средств массовой информации – и ведь никому ничего не было в результате. Сейчас было 10 лет с этих событий, и писали, как эти мальчики погибли. Ну, конечно, жалко, что они погибли, но зачем было брать ломы и другие металлические предметы и идти громить телевидение или мэрию… «Милиция стреляла в граждан». Но граждане-то в это время громили телевидение. Я, через несколько дней буквально после этих октябрьских событий, был в Останкино, записывался там, и я видел, какой там учинили чудовищный погром всего. Жалко этих глупых мальчиков, которых абсолютно безнравственные люди подняли на эти насильственные действия против власти. Конечно, всякое насилие – это ужас. Но прийти на выборы и проголосовать «против» – это же еще не насилие. Если вы за эту даму – голосуйте «за», если против – голосуйте «против». Но оставаться дома во время выборов, это абсолютно недопустимо, это значит устраняться от решения всех тех вопросов, которые встают перед нами. И власть тогда решит, что людям все равно, значит, мы будем делать так, как нам удобнее. Когда власть знает, что людям не все равно и когда они знают, что пусть они вкалывают по 17 часов в сутки, люди все равно не очень довольны, что и как у них получается, то они задумываются, и находят себе новую команду, и работают, и поднимают уровень жизни. А когда они знают, что придет четверть избирателей и все рано их изберут… Как я шучу по этому поводу, если придет одна дворовая кошка и одна бездомная собака и проголосует «за», то уже выборы будут считаться состоявшимися… Когда такая ситуация имеет место в обществе, то, конечно, с нами можно сделать все, что угодно. И власть это прекрасно понимает, не потому что она плохая, а потому что такова психология любых людей, находящихся наверху, если с них не требуют, значит можно не делать, если на них не нажимают, значит можно успокоиться, значит можно почивать на лаврах.

Мне кажется, что очень важно, чтобы люди были социально активны. Я хотел сказать об этом еще и потому, что в эти дни исполняется 25 лет со дня избрания Иоанна Павла II папой и в понедельник в библиотеке иностранной литературы в овальном зале в 6 часов этому будет посвящен вечер. Сегодня между православными и католиками установились не самые лучшие отношения. Причина этому какая-то (???), которая родилась за последнее десятилетие в сознании многих православных людей, причем это люди, которые пришли в православие в последнее время, это их творчество. Ну и конечно, нам хочется быть самыми лучшими, хочется быть самыми умными, честными, самыми святыми, и мы отказываем другим в том, чтобы быть умными и чистыми. Это уже что-то из области нашей национальной психологии, так мне кажется. И я во многом возлагаю ответственность за эту нетерпимость, которая царит в нашем религиозном обществе… Ну, что вы хотите в Воронеже пятидесятники проводили акцию против наркотиков, причем ведь это такие люди чистые, которые не курят, не пьют, не возьмут в рот ни капли спиртного и они едут очень чистую, честную жизнь. Может быть, в чем-то, как всякие протестанты они наивны, а в чем-то они нам дадут 100 очков вперед, потому что они знают, как жить по Христу, жить по Евангелию… Так вот, от них сначала потребовали, чтобы священник какой-то разрешил эту акцию. Но какое отношение к одной конфессии имеет представитель другой в смысле разрешения или запрещения – конечно, никакого. А потом, запретили им все, что они делают, хотя казалось бы это было направлено против наркотиков. Я знаю, какой-то батюшка выступал на конференции против наркотиков, но на этом вся его деятельность против наркотиков закончилась, потому что он предпочитает бороться против католиков, протестантов, нео-обновленцев, кочетковцев, борисовцев и кого угодно, а не против наркотиков, алкоголя. Видимо, выйдя из артистической среды, он привык мыслить образами – и для него это образ борьбы с врагом, а не ежедневная работа. В то время как, чтобы преодолеть любое зло, нужна ежедневная работа. Я все время думаю о том, как при тысяче недостатков того, что мы делаем в детской больнице, при множестве недостатков того, что мы делаем с бедными, при огромных недостатках того, как мы кормим бомжей, это очень большое дело, потому что это постоянная работа. Не просто какая-то кампания, знаете, иногда богатые люди устраивают кампании, скажем, в тюрьмы принести подарки, один раз. Это очень хорошо, когда люди в тюрьмах получают подарки, скажем, к Новому году, но на самом деле это ничего – порадуется человек два-три дня, а потом начнется та же жизнь, все тоже, что было. А когда делается что-то постоянно, когда работа  ведется изо дня в день, из недели в неделю, их года в год, это действительно изменяет жизнь.

Когда я думаю о том, что нам удается и что нам не удается, я поражаюсь упорству наших прихожан, которые делают то, что они делают, все таки для этого действительно нужна вера. В рамках одной социальной работы, опыт показывает, это не получается, будем как можем трудиться помогая друг другу, помогая людям вокруг нас, будем стараться трудиться помогая тем, кто нас окружает на работе, помогая – кто своим студентам, кто своим пациентам, кто своим ученикам, все-таки это, действительно очень много, это по-настоящему важно, по-настоящему преобразует жизнь.

Я вспоминаю времена, когда я работал в ин.язе, когда студентам, даже когда они этого просили, нельзя было дать Евангелие. После того, как я несколько раз это сделал, директриса стого-настрого мне запретила это. И все-таки удалось найти способ, как это продолжать, потому что это был институт иностранных языков, и тогда я стал давать Библии на языке, на английском, французском, немецком, испанском и так далее. Слава Богу, тогда в Москве был Ив Аман, были еще другие знакомые дипломаты, которые помогали доставать Священное Писание на языках, и тут уже было очень трудно сказать, что это какая-то крамола, потому что студенты говорили, что это им нужно для изучения стилистики того или иного языка. А что касается нашего ректора тогдашнего, Марии Кузьминичны Баратулиной, я думаю, что ей в этой ситуации просто было легче закрывать на это глаза. Потому что, будучи человеком без сомнения партийным, и человеком обычным для работы на таком посту для советского времени, она была неплохой, старалась, если это можно, людей не преследовать, если это можно не устраивать скандал – и за это ей конечно надо быть благодарными. И в то время, находились люди, которые умели спускать разные истории на тормозах. И тогда уже был такой порядок, что студенты получали Евангелие на языках и совмещали духовное с профессиональным, читали Слово Божие и таким образом совершенствовались в изучаемом языке. И также было решено читать со студентами Библию по латыни, только не говоря, что это Библия, надо было называть какими-то словами типа средневековые латинские повести. Средневековые повести можно было, со скрипом, правда, читать. На кафедре было два человека, покойная Юдифь Матвеевна Каган и я, мы добились этого права. Хотя наш тогдашний заведующий кафедрой всего очень боялся, такой патологический страх у него всегда был по поводу всего. Когда я о нем думаю и о других людях, я понимаю, как страшно, когда мы живем во власти патологического страха. Как  страшно, когда цензор сидит не вне, а внутри нас. Цензор, который постоянно говорит, это нельзя, это недопустимо, это долой, здесь замолчи, здесь остановись.

Я думаю, что сегодня в нашем сознании, в сознании наших журналистов действует именно такая самоцензура. Сегодня никто ничего не запрещает. Понятно, что власть не сахар, всегда она в мире не самая лучшая. Редко бывает так, что у власти вдруг находятся какие-нибудь прекрасные люди, которые все знают, все понимают, которые каждую нужду разрешают. В основном власть бывает недовольна тем, что про нее говорят, не все-таки сейчас не преследуют за это. Хотя некоторые люди говорят о том, что происходит очень честно и очень открыто, их просто иногда не выпускают на публичные мероприятия, но в общем не преследуют. Даже Аню Политковскую, которая все про Чечню говорит как есть, ей не дали представить свою новую книгу во Франкфурте, чтобы не было острых углов, это уже западная политкорректность сработала, но все-таки ей дали возможность напечатать эту книгу. Это признак того, что с теми, кто сегодня наверху, с ними можно работать, с ними нужно работать. Важно, чтобы с ними работали не отдельные журналисты, а чтобы с ними работало все общество. Все общество должно высказывать свое «да» или «нет». Я считаю, что очень опасно, когда политик набирает 70-80% или как в Египте президент Мубарак 96%, это очень опасно, потому что любой политик в такой ситуации зарывается. А вот когда политик набирает 52 % это очень хорошо, потому что он знает, что только 2% у него есть для того, чтобы кто-нибудь в иных обстоятельствах его не опередил.  В газетах напечатали, что если бы выборы были в это воскресение, то действующий президент набрал бы 52%, я думаю, что это очень хорошая цифра. Это значит, что его поддерживают, но у него есть очень сильная оппозиция. У каждого политика она должна быть, потому что когда ее нет, человек перестает думать, теряет ответственность, поэтому не бойтесь ходить на выборы и не бойтесь голосовать против известных политиков, если у вас есть к ним претензии.  Не хочется говорить о гражданском долге, потому что это слово какое-то очень затертое, но это действительно наш долг участвовать в том, что происходит вокруг нас, не быть безучастными, не быть равнодушными, не молчать, как мы привыкли за долгие десятилетия.

В Польше, когда начали рабочие выступать под Краковом, если бы остальные люди молчали, а не показали свою поддержку, то, конечно, эти выступления были бы раздавлены. А мы очень любим молчать, мы очень любим в случае, когда что-то происходит просто уклониться от высказывания своего мнения. Верующий человек не должен говорить я думаю о другом, я думаю о вечном. Потому что вечное начинается с земного, вечное начинается с ежедневного. Очень хорошо думать о вечном, когда вокруг нас творятся всякие безобразия. Сначала надо накормить, напоить, одеть и так далее, а потом думать о вечном. Ведь Евангелие говорит, с одной стороны, о горнем помышляйте, а не о земном, а с другой стороны говорится на Страшном Суде: я был голоден, и вы меня накормили, я жаждал, и вы меня напоили, я был наг, и вы меня одели, я был бездомен, и вы меня приручили, я был в больнице или в темнице и вы пришли ко мне, и вот за это нас будут судить, а не за что-то другое. И в нас должно уживаться стремление к горнему с ежедневным желанием помогать тем, кто вокруг нас, бороться за то, чтобы и нам самим, и, прежде всего, людям вокруг нас было бы лучше. Новая политика она довольно странная, много партий, непонятно кто что предлагает, потому что они особенно не публикуют свои программы, они больше приглашают каких-то известных людей в свои списки. А нам очень важно понять, есть ли программа социальной защиты для людей или нет. Потому что даже те партии, которые в прошлом гордились тем, что у них есть программа социальной защиты, сегодня поняли, что это не так просто – и лучше об этом мы промолчим. Потому что это не что-то на митингах говорить и теток с пустыми кастрюльками выводить, а для этого надо ежедневно работать, для этого надо ежедневно вкалывать. А мы не будем этого бояться! Бог вас всех благословит, Бог вас всех укрепит, даст мир нашим сердцам, потому что когда в наших сердцах мир мы действительно можем очень много, мы действительно можем сопротивляться злому. Потому что злое – это, прежде всего, результат бездеятельности. Иногда хочется сказать, злое – это результат деятельности дьявола, злое – это результат деятельности злых людей, хочется переложить ответственность, это он во всем виноват. А на самом деле, опыт показывает, что злое это, прежде всего, результат пассивности обычных, неплохих или даже просто хороших людей. Мы бездействуем, а в результате рождается зло. Это также как на огороде: мы не пропалываем огород – и начинают расти сорняки. В этом никто не виноват, сосед не приходит и не сеет у нас в огороде сорняки, пока мы спим, никто не вредит нам, они просто растут. И также зло в этой жизни – оно очень часто является результатом нашей пассивности