1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Иисусова молитва

Литургия (Мф 20: 29-34)

 

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! «Помилуй нас, Господи, Сыне Давидов!» – вот так кричат изо всех сил эти два слепых, пока мимо проходит Иисус. Эти слова из Евангелия: «Помилуй нас, Господи, Сыне Давидов!» с течением времени, отзываясь в сердцах сотен и сотен людей, слышавших и читавших Слово Божие, мало-помалу стало Иисусовой молитвой: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня, Господи Иисусе! Вот так звучит Иисусова молитва, которой молился в XIX веке странник из удивительной и прекрасной книги о его откровенных рассказах. Так молились другие, известные и безымянные, молитвенники. Оказывается, что эта простая, почти без слов, молитва обладает удивительной способностью как-то раскрывать сердца и выходить навстречу Иисусу. На самом деле ведь в этом и заключается смысл, в этом и заключается суть молитвы, чтобы состоялась через неё наша встреча с Господом Иисусом и во Иисусе – с Богом.

Когда люди спрашивают, какою молитвой молиться для того, чтобы Господь помог в том или ином случае, мы же прекрасно с вами знаем, что Отец наш Небесный, в чём мы имеем нужду, знает об этом прежде нашего прошения у Него, как говорит в Нагорной проповеди Иисус. Значит, совсем не обязательно объявлять о нашем прошении. Он знает и без него, без нашего прошения, без наших слов. Как когда-то сказал владыка Антоний: как странно читать длинные молитвы, в которых мы Богу рассказываем о Нём Самом (смех). Это вот, действительно, странно. А когда-то, наверное, сто с лишним лет назад, святитель Феофан Затворник, которого уж никак нельзя назвать церковным либералом, говорил о том, что словесные молитвы – это что-то похожее на прописи, по которым маленькие дети учатся писать. Потому что прописи нужны, подчёркивал Феофан Затворник, только пока человек писать ещё не научился, а потом они уже будут не нужны. Так и те молитвы, которые напечатаны в книжках. Мы очень часто об этом забываем. И очень часто наша духовная жизнь превращается, действительно, в вычитывание, такое зачастую механическое и рассеянное, тех молитв, которые напечатаны в книжке.

На самом деле, конечно, суть жизни в Боге, она совсем другая. И важно – не прочитать тот или другой текст, не сказать, не пробормотать те или иные слова, но важно, чтобы, действительно, раскрылось навстречу Богу наше сердце, чтобы состоялась та встреча, о которой говорит митрополит Антоний Сурожский: та встреча, которая, действительно, делает нас другими; та встреча, которая, действительно, преобразует, трансформирует, преображает всю нашу жизнь. Если в молитве, сколько бы мы их ни читали, этой встречи не происходит, то это, конечно же, очень грустно. Может быть, вы помните, как в одной из своих бесед рассказывает владыка Антоний о том, как барон Николаи, который потом стал основателем студенческого христианского движения в эмиграции, когда-то в молодости, слыша от верующих людей о том, как много в их жизни занимает Бог, всё никак не мог в это поверить. И однажды вдруг в лесу он взял и воскликнул: «Господи, если Ты есть, то скажись!» И, говорит митрополит Антоний, на него вдруг неожиданно сошло какое-то удивительное благодатное чувство и удивительный покой, удивительная радость. И вот, наверное, каждому и каждой из нас необходимо хотя бы иногда переживать эти минуты, когда Бог открывается нам во всей Своей полноте, когда, действительно, касается нас Бог, когда мы чувствуем, как сердце наполняет эта неизреченная, эта в словах невыразимая, эта удивительная благодатная радость.

Был такой достаточно известный американский психолог Абрахам Мэслоу, который ввёл в науку новый совершенно термин, он назвал его английским словом пик-експириенс, то есть какие-то вершинные переживания, пиковые переживания. Вот он, наблюдая разных людей как учёный психолог, пришёл к выводу, что человеку свойственно иногда переживать такие особенные моменты, которые он назвал этим термином. Когда вдруг начинаешь чувствовать всё, когда чувствуешь огромную радость, когда чувствуешь какое-то такое нечто, что вся вселенная, она внутренне едина и что ты принадлежишь всей вселенной и вся вселенная находится в тебе. Когда чувствуешь, что время и пространство перестают существовать, когда ощущаешь какую-то особенную радость и близкие радостные отношения ко всем людям на земле. Вот когда охватывает такой мистический восторг человека, эти моменты он назвал вершинными переживаниями. А нам, верующим христианам, ясно совершенно, что речь идёт о тех моментах, когда в жизни человека, действительно, происходит встреча с Богом, когда прикоснёшься к Богу, когда чувствуешь в мире Его присутствие. И вот на самом деле, если говорить о том, что, действительно, важно в жизни верующего человека, то это вот эти моменты, которые и делают нас другими, которые и преображают нас, потому что это живое прикосновение к Богу, это живое Богообщение, это, действительно, то, что связано не с деятельностью нашего ума, не с деятельностью нашей силы воли, не с нашим упорством, не с нашей решимостью или решительностью. Это то, что связано с нашей всей природой, то, что не зависит от воли человека, и то, что открыто самым разным людям.

Был такой в Петербурге, умерший молодым совсем человеком этим летом, Евгений Алексеевич Торчинов. Вот он всегда подчёркивал, что религиозные переживания, глубочайшие религиозные переживания, они доступны как самому высокому интеллектуалу, так и самому простому человеку; что ни степень образованности, ни степень каких-то познаний, ни культурность, ничто другое здесь не играют никакой роли. Скажем, для того, чтобы понять поэзию Данте, Гёте или ещё какого-нибудь другого автора, нужно быть подготовленным человеком. А вот для того чтобы понять Бога и почувствовать Бога, для этого не нужно никакой подготовки, для этого нужно только уметь раскрывать наше сердце, уметь выходить на эту встречу. И это, дорогие братья и сестры, очень важно, потому что это и составляет сердцевину веры. Всё остальное – разного рода традиции, установления, обряды, посты, богослужения и т. д., всё это вторично, по сравнению с вот этой встречей, личной, реальной встречей с Богом, которую может пережить каждый и которую абсолютно необходимо пережить каждому, потому что потом, действительно, в измерении этой встречи, всё становится другим.

Вот маленькая Тереза в своей книге описывает, как однажды, когда она была ещё девочкой, в ночь Рождества, ей очень захотелось игрушек, и она обиделась на то, что не совсем они такие, как она хотела, и выбежала из комнаты. И через минуту вернулась другой, потому что, действительно, пережила этот опыт Богообщения. И с этого момента она уже стала не простым ребёнком, который шумит, играет, кричит, веселится и т. д., а она стала посвящённым богу человеком, потому что она прикоснулась к реальности Бога, потому что она уже, если хотите, не по вере знала о Боге с того момента, а по своему личному опыту. И вот это очень важно. Абсолютно необходимо, чтобы мы с вами знали о Боге по личному нашему опыту. Разумеется, такое знание нельзя передать, как можно передать знание физики, химии, математики. Такое знание, оно приходит в сердце человека, оно начинает жить в нём, преобразуя его. Но, повторяю, ему научить невозможно. Оно приходит, но приходит, наверное, тогда, когда мы, как барон Николаи в рассказе митрополита Антония, всё-таки стараемся раскрыться, не замыкаемся перед Богом, не боимся Бога, как бывает всё-таки – люди боятся, что Бог накажет, и поэтому не делают чего-то из чудовищного страха. На самом деле, вот такой страх наказания, он ничего общего не имеет со страхом Божиим, с тем вот радостным трепетом, который охватывает человека, когда он прикасается к реальности Бога. Вот это радостное прикосновение к вызывающей трепет тайне Бога, оно делает нас другими. А страх наказания – это, как говорит странник в «Откровенных рассказах», путь раба, путь, который на самом деле до Бога не доводит. Путь сына, к которому зовёт странник, он заключается именно в том, что человек переживает близость Божью, переживает чувство Бога, переживает реальное Божие прикосновение. И тогда уже наша вера, и тогда уже наше христианство перестаёт быть какой-то установкой, каким-то следованием традициям, следованием тому, что продиктовано извне кем-то другим. Тогда наше христианство, действительно, становится базирующимся на реальном ощущении, на реальном чувстве Божьего присутствия. И это, только это, на самом деле, делает нас другими.

Наверное, великая тайна Евангелия заключается  том, что через Евангелие, через вслушивание в евангельские слова, через чтение Евангелия Христос помогает нам выйти на эту встречу. Встреча эта, действительно, происходит в жизни тысяч и тысяч людей, самых разных, и, как подчёркивал Евг. Ал. Торчинов, иногда высочайших интеллектуалов, а иногда самых простых, не книжных. Потому что, говорил он, религиозность не зависит ни от принадлежности к той или иной культуре, ни от отягощённости теми или иными знаниями, ни от причастности к той или иной философии или философской системе, взглядам, ни от чего другого. Она зависит вот только от того, что мы переживаем, прикасаясь к Богу, что-то абсолютно другое, что-то такое, что нельзя пережить ни при каких других обстоятельствах.

Вот ещё одно слово хочу сказать по поводу этого прекрасного термина – «абсолютно другое»: в Боге мы находим абсолютно другое, то, чего нельзя найти в искусстве, то, чего нельзя найти в литературе, то, чего нельзя найти нигде больше, только в Боге. Абсолютно другое чувство переживаем мы, когда реально прикасаемся к Богу, когда реально начинаем переживать встречу с ним, встречу, к которой всю жизнь свою вёл паству, своих читателей и нас с вами, значит, митрополит Антоний Сурожский.

Вот что мне хотелось сказать вам, братья и сестры, сегодня, имея в виду вопль евангельских слепых: «Сыне Давидов, помилуй нас!» ведь они ни о чём не просят, они просят только о милости Божьей, а эта милость Божия, которая нисходит в наши сердца, это вот и есть удивительная тайна встречи.

С праздничным днём поздравляю вас, дорогие братья и сестры. Да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь! С миром изыдем.