1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Исповедь: мы прикасаемся к реальности бытия Божия

(Литургия, Мк, 2: 1–12)

 

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Дорогие братья и сестры, сейчас мы будем причащаться святых Христовых Тайн, подходить к Святой Чаше, и все как участники Тайной Вечери, вслушиваясь в слова Иисусовы: «Приимите, ядите. Сие есть Тело Мое», будем Тайной Вечери причастниками, принятыми Им, Самим нашим Учителем и Господом. В этом великий смысл, великая тайна причащения святых Христовых Тайн. Мы становимся участниками той Тайной Вечери. Преодолевая пространство и время, мы оказываемся за тем самым столом, за которым совершил Господь Тайную Вечерю. И вот в Риме сейчас хранится эта кедровая доска, на которой совершал Тайную Вечерю Спаситель. Вот мы и оказываемся не где-то в другом месте, а именно за этим столом и через руки священника, из рук Самого Спасителя, принимаем Святые Тайны.

И надо очень хорошо понять и очень хорошо почувствовать мистический смысл причащения Святых Христовых Тайн. И в этом смысле надо понять и то, насколько незначительными становятся наши проблемы по сравнению с той великой честью, с тем великим счастьем, которым благодействует нас Спаситель. Вот это тоже очень важно понять и почувствовать.

За последние годы как-то сложилось такое стремление непременно исповедаться лично священнику. Вы знаете, это что-то такое, чего не было в церкви моей юности, моего детства. Это нечто привнесенное неопытными священниками, которые непременно хотят выслушать все от своего прихожанина, вытянуть из своего прихожанина все о нем, всю информации, понимаете. Не надо следовать этому дурному примеру. Мы исповедуемся не священнику, а Самому Богу. И поэтому, если мы не успели что-то сказать на исповеди священнику, скажите Христу Спасителю. Неужели не услышит вас Христос? Неужели Он настолько беспомощен, что не может без уха священника услышать?! Вдумайтесь в это, дорогие братья и сестры!

Кроме того, мы должны помнить и о том, что ведь священник тоже человек. Иной раз священник может и не в добро использовать нашу исповедь. Вот так люди идут в разные храмы, идут к священникам. Вы знаете, я всегда вспоминаю, как с детства мне говорили дома: не доверяй священнику, потому что в нашей семье была какая-то бабушка или мне уже прабабушка, и вот священник был у нее куплен, и все, что говорили ее невестки на исповеди, он пересказывал этой старушке, и она поэтому была в курсе всех дел. Так вот и мне с детства говорили: не в том смысл исповеди, не в этом смысл Таинства покаяния, чтобы все сказать. Смысл совсем в другом: это прикосновение к реальности присутствия Христа Спасителя в нашей жизни. Причем тут священник?! Причем тут наши слова?! Мы прикасаемся к реальности бытия Божия, мы прикасаемся к реальности того, что Христос трудится среди нас и что это Он, а не мы принимаем исповедь.

Вот, братья и сестры, поймите же, наконец, потому что бывает безумно больно, когда люди, ну, готовы умереть от отчаяния, что священник не успел их выслушать на исповеди. Или священник заболел, и это тоже целая проблема, потому что люди начинают в результате неизвестно к кому ходить, потому что им необходимо исповедаться вслух. Ну неужели нужна эта исповедь вслух Самому Христу? Ну что же это такое?! До какой степени неверами мы стали! До какой степени материалистами мы стали! Это же чистой воды диалектический материализм, что если вслух не скажешь священнику, Бог не услышит. Ну что же это такое, где же наша вера? Где же наша любовь ко Христу, где же наша открытость Богу?

Вот давайте как-то это все поймем и будем исповедываться от всего сердца Самому Христу, потому что, конечно, совершенно замечательно, когда родной, любимый и дорогой священник, которому можно сказать что-то такое на ушко. И, знаете, я сам всегда, когда есть возможность уловить о. Александра и сказать ему что-то такое на ушко, что мне нужно исповедать, или вот здесь в храме, или по телефону, или на улице, это по-разному бывает. Конечно, я держусь очень за то, чтобы исповедаться о. Александру. Конечно, когда я бываю в Лондоне, всякий раз я держусь за то, чтобы исповедаться владыке Антонию. Конечно, если вдруг он позволит, стараешься использовать минутку. Но это же не значит, что без этого невозможно! Я бы так сказал: скорее, по нашей человеческой слабости нам нужна исповедь у священника, которого мы знаем, которого мы любим, и т. д. Но стремится непременно все сказать, причем иногда, братья и сестры, бывает, что люди начинают говорить не о своих грехах, а о грехах своих близких. И может быть даже такое, как предательство на исповеди, когда человек почему-то не хочет говорить на исповеди это. Ну зачем тогда батюшке знать, если человек к этому не готов еще?! Пусть он сам созреет, пусть он сам будет готов, а мы бежим и говорим: моя подруга то-то сделала и т. д. Батюшка, вот Вы знаете, такая-то сестра, дальше по имени, то-то сделала. Это же только лишнее, это только разрушает нас, это только приносит в нашу духовную жизнь какую-то грубую материалистическую струю, отвращает нас от этого реального участия в Тайной Вечере.

Сейчас распахнутся Царские двери, и мы уже не здесь, мы уже не в Москве 2003 года, мы уже в Иерусалимской горнице, где Сам Спаситель дает нам хлеб и вино.

Вот поймите, что это главное, это самое удивительное.

И да благословит вас всех Господь и да простит вам всем ваши грехи и разрешит от всех ваших неправд.

 

С праздничным днем поздравляю вас, братья и сестры. Да хранит, да укрепит, да благословит вас Господь!

Не нужно путать разговор с о. Александром Борисовым или с кем-то еще из священников, которых вы знаете и любите, с исповедью. С той исповедью, которая только Христу приносится и больше никому, конечно, ничего общего не имеет.

С миром изыдем.