1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Краеугольный камень

Литургия (Мк 5: 22-24, 35–6: 1)

 

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Когда Иисус сказал людям в доме Иаира о том, что девочка не умерла, но спит, над Ним все стали смеяться. На самом деле это абсолютно естественная реакция для того, кто не принял Иисуса в сердце, для того, кто живёт по каким-то своим, а вернее, по общим законам мира, для того, кто руководствуется обычной логикой, обычной правдой и обычными установками жизни. Для того очень много из того, что делает Иисус, что говорит, к чему зовёт, из того, что с нами Он делает, изменяя и преображая нас, всё это кажется достойным смеха. И, на самом деле, это совершенно естественно, потому что такие люди мыслят законами плотскими, законами ежедневной жизни, материальной, в конце концов, жизни. А Христос, Он вносит в мир нечто такое, что противоречит этим законам, что действует вопреки этим законам. Наверное, очень важно это понять.

В минувшее воскресенье мы читали на воскресной литургии притчу о злых деятелях, которая кончается цитатой из 118 псалма, где говорится о том, что камень, который отвергли строители, лёг во главу угла. От Господа сие, –восклицает псалмопевец, – это дивно в очах наших. Эту притчу приводит Иисус в конце притчи о злых деятелях. И обычно говорят, что краеугольный камень – он самый важный. Вот если кто знаком со строительным делом, кто знаком с архитектурой, прежде всего, конечно, с архитектурой древней, а Иисус был знаком, потому что, конечно, Иосиф был не плотником, но именно строителем домов, каменщиком. Именно так надо истолковывать еврейское слово, которое лежит в основе евангельского тектон. Это, действительно, по-гречески – строитель, плотник. Он знает, что камень, который кладётся во главу угла, камень, который лежит в самом углу строения, ничего не держит. Поэтому не случайно туда, во главу угла, кладут камень, который отвергают строители. Плохой камень, который не выдержит нагрузки в стене, его кладут во главу угла. И вот Иисус говорит: он лёг во главу угла, и от Господа сие и дивно в очесах наших, в наших глазах. Что это значит? Под краеугольным камнем Он имеет в виду, конечно же, Самого Себя. И мы понимаем из контекста, что в этом, уже евангельском, контексте, слова краеугольный камень, действительно, значат что-то другое. Но это совсем не значит, что это самый важный камень в материальном устройстве этого дома. Наоборот, с точки зрения материальной, с точки зрения логики, на нём ничто не основано. Но вот с точки зрения духовной – всё это другое. И Евангелие, и Сам Иисус в ежедневной жизни не значат ничего. И, конечно, политики, в большинстве своём никогда не основываются на Евангелии и никогда не вспоминают об Иисусе. А один известный политик прямо признался: я не верю в Бога, я верю в церковь, сказал он иностранным средствам массовой информации, потому что там они как-то более свободно говорят... (нрзб.): вот что такое Иисус, что такое Бог, что такое Сын Божий, я как-то об этом ничего не знаю, это мне безразлично, я этим не интересуюсь, а вот церковь – это организация, которую можно использовать, на которую можно опереться, и т. д. вот примерно такова его логика. И это абсолютно реальная, земная, материальная логика, понимаете? А Иисус и Его Евангелие материальному миру не нужны. Материальный мир отвергает Евангелие, потому что жить по Евангелию трудно. И, главное, это набор нелепостей, с точки зрения обычного, хорошо стоящего на двух ногах, человека. Почему сегодня все социологические опросы показывают, что всё-таки неверующих во всех странах мира больше, чем верующих? Да потому что люди рассуждают с точки зрения земной логики, с точки зрения заработка, с точки зрения воспитания детей, с точки зрения приобретения навыков образования и т. д. вот для всего этого Христос не нужен, для всего этого христианство не нужно. Оно, действительно, с этой точки зрения, смешно, оно нелепо. Оно нужно для того, чтобы мы были другими изнутри, для того, чтобы преображались глубины нашего «я», и иногда это преображение нашего «я» не идёт на пользу практической и материальной деятельности, потому что, хотя и говорил Кальвин, знаменитый основоположник Реформации, что человека, отмеченного Богом можно узнать, потому что он успешен в ежедневной жизни, успешен в своей торговле, успешен в своём бизнесе. А на самом деле оказывается не так. На деле оказывается, что человек верующий вдруг неожиданно раздаёт своё добро нищим, сам начинает заниматься тем, что никакого отношения к его бизнесу не имеет. Я знаю одного молодого человека, который был очень богатым, успешно занимался бизнесом, но вот потом, поверив в Бога, стал христианином, всё уничтожил то, что имел в смысле материальном, отдал разным детским домам и домам престарелых деньги и стал священником в конце концов. Так вот, с точки зрения обыдённой жизни, человек этот был успешным – стал неуспешным, был разумным – стал каким-то нелепым чудаком. И вот это очень важно понять, что, с обыдённой точки зрения, ежедневной точки зрения, христианство – это какое-то нелепое чудачество. Оно нелогично, не на нём основывается ежедневная материальная жизнь, не на нём основывается зарабатывание денег, не на нём основывается получение образования и т. д. и поэтому не случайно в тот момент, когда Иисус совершает удивительное чудо, над ним смеются, потому что по большому счёту, что Он делает, всё смешно, всё нелепо, но нелепо, ели смотреть на это со стороны, если смотреть на это снаружи. Если посмотреть на то, что делает Иисус, изнутри, то мы поймём, что мы-то без этого не можем, что это-то основа нашей жизни. И поэтому, конечно, мы должны понимать, что христианин не должен бояться быть смешным. Митрополит Антоний, у которого, действительно, ничего не было, у которого не было никакого имущества, который жил на свою старческую пенсию, которую ему платило правительство Великобритании, это три тысячи фунтов в год и всё – для Англии это не просто маленькие, это никакие деньги, а вот он считал, что он ничего больше из денег иметь не должен. И когда один очень богатый человек пришёл и сказал ему: я хочу давать Вашей церкви, Вашему храму большие деньги, то он сказал: Вы – не наш прихожанин и нам Ваши деньги не нужны, потому что мы хотим, чтобы наша церковь существовала на деньги наших прихожан, мы не хотим никаких спонсорских денег. Понимаете, это тоже восприняли, как какую-то нелепость, как какое-то чудачество. Некоторые даже в соборе говорили, что совсем из ума выжил, потому что нужно делать ремонт, потому что нужно платить за коммунальные услуги, платить за землю и т. д. всё это дорого. Но на самом деле – в этом суть служения митрополита Антония: отвергнуть эти большие деньги, потому что они как бы пришли со стороны, потому что они по большому счёту здесь лишние. Когда он жил вот так, в абсолютно полной бедности, то очень многих, кто к нему приезжал из России, это безумно удивляло. Многие считали это просто нелепым чудачеством. Но на самом деле это было высокое, редкое воплощение христианства в жизни, такое воплощение, на которое мало кто способен. И мы должны стремиться расти именно в этом направлении: не бояться быть смешными, потому что мы христиане; не бояться быть нелепыми, потому что мы христиане. Это очень важно. Это что-то такое основное, что-то такое коренное. И вот посмотрите, наши политические деятели, которые сейчас все пытаются так или иначе, но как-то использовать церковь, православие, веру русского народа и т. д., они говорят о святых, Александре Невском или других святых, они говорят о строительстве соборов, они говорят о том, как князья собирали русскую землю, о том, как вооружало православие людей на сражения, как благословил преподобный Сергий иноков на Куликовскую битву, хотя на самом деле неизвестно, было это или нет. Но никто никогда пока ещё из политиков не сказал об Иисусе. Вот об этом я предлагаю вам подумать. 

И, конечно, по-своему, по-земному, правы те, кто говорят, что вот как нелепо всё устроено в Швеции, вот Анна Линг, министр иностранных дел, она сама пошла в магазин без охраны, с тележкой, как все обычные домашние хозяйки, и её убили. Конечно, министр должен ездить с охраной, конечно, министр не должен ходить в магазин за покупками: если бы она не совершила такой глупый поступок, её бы не убили! Да, конечно, очень жалко Анну Линг, потому что она была, действительно, замечательным человеком, хотя она была христианкой только в детстве, как-то ушла из лютеранской церкви, была лютеранкой по рождению, но, тем не менее, её жизнь была глубоко христианской. Сама смерть её глубоко христианская, потому что вот она тоже приняла евангельскую весть не по наружному чему-то такому, а по глубине, скажем, как и премьер-министр Улаф Пальме, которого тоже убили, потому  ч что он вечером без охраны пошёл с женой в кино по улице. И тоже говорили: какая нелепость, какая глупость: президенты и премьер-министры должны окружать себя охраной. Да, наверное, должны – по-земному. Но есть какое-то другое измерение, и вот это духовное измерение жизни, оно невероятно больше, оно намного значимее, оно неизмеримо прекраснее. И к этому духовному измерению жизни мы, конечно, должны стремиться, потому что только такая жизнь – жизнь, когда мы не боимся, как не боится в Евангелии Иисус быть смешным, только такая жизнь делает нас по-настоящему окрылёнными, делает нас по-настоящему христианами, делает нас по-настоящему причастными Богу. И вот, мне кажется, над этим очень важно задуматься. Мне кажется, что это очень важно понять, потому что, повторяю, материальный мир, он устроен не по Христу, он устроен, если хотите, по Аристотелю, по кому угодно другому из социальных мыслителей, а по Христу устроена наша внутренняя жизнь, устроен тот призыв к Богу, призыв к Небу, с которым обращается к нам Сын Божий со страниц Евангелия. Обращается для того, чтобы те, кто к Нему прислушивается, по большей части в этой внешней жизни, становились в той или иной форме, в той или иной степени, но внешне неудачниками, то есть в этом нету ничего страшного, в этом нету ничего пугающего, потому что это не сдача, а говорит о другой, о значительно большей удаче – внутренней, духовной. Потому что этот камень краеугольный, который есть Христос, Он держит мир не с точки зрения материальной, но сточки зрения несравнимо более важной – духовной. А с точки зрения материальной всё держится на законах Ньютона, которые никакого отношения к христианству не имеют, которые лежат по ту сторону добра и зла. От этого они не должны быть отвергнуты, потому что без этого н проживёшь, но просто они говорят о совсем другом. А Христос нам возвещает нечто иное – правду, которая больше всего, и правду ту, которая изменяет нас изнутри. Не переделывает нашу внешнюю жизнь и её обстоятельства, но изнутри делает нас другими.