1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Памяти митрополита Антония

Литургия

 

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Братья и сестры, мы собрались сегодня, чтобы совершить Божественную Литургию в этот день, когда исполняется год с того часа, когда владыка Антоний, митрополит Сурожский, ушёл из этого видимого мира. Мы собрались здесь для того, чтобы молиться во время Божественной Литургии о владыке митрополите Антонии, о святителе Антонии, как мы теперь его называем. И молиться вместе с ним, потому что мы твёрдо веруем, что владыка Антоний у престола Божия молится сейчас за нас.

Владыка Антоний был человек со своими взглядами, и со взглядами этими далеко не все соглашались. Но при этом все соглашались с тем, что он настоящий праведник, что он настоящий святой. И вот это, наверное, главное сегодня. Владыка Антоний оставил нам не только свои книги, не только свои беседы и проповеди, владыка Антоний оставил нам саму свою жизнь, свою молитвенную жизнь, свои отношения с людьми. Вот это то главное сокровище, которое оставил нам владыка Антоний в наследство. И, конечно, я не знаю, что теперь решил сделать владыка Василий или о. Михаил Фортунато, уже не знаю, кто там командует в соборе, что решили сделать с этой сторожкой, в которой у алтаря Успенского храма жил владыка Антоний. Но можно смело сказать, что не найдётся ни одного епископа, который бы жил так, как владыка Антоний: у него, действительно, ничего не было. У него не было запасной одежды, у него не было каких-то личных вещей, у него не было той женщины, которая готовила ему. Он ел на самом деле, что придётся, даже в последние годы жизни, потому что это был его принцип. Не потому, что плохо смотрели за владыкой Антонием, это было, а потому, что это был его принцип. Вот обычно в воскресенье, после Обедни все оставались на общую трапезу в соборе в специальном для этого не так давно построенном помещении. Ну и, конечно, там была какая-то еда. И вот эту еду, которую ели все, её брали и относили, в тарелочках ставили под двери владыки Антония. А потом он открывал эту дверь, когда никого не было, забирал эту еду и что-то из неё съедал. Такой был образ его жизни, образ жизни настоящего монаха, настоящего праведника, настоящего подвижника. Наверное, так жили в древности подвижники. И при этом владыка Антоний никогда не считал себя аскетом. И всегда подчёркиваю, что он не аскет. И при этом владыка Антоний был человеком абсолютно открытым ко всем, кто его окружал. Только уж в самые последние годы, когда совсем не было сил, он мало общался с людьми и не убирал в воскресенье вечером в храме. А так до 85 лет он убирал в соборе в качестве уборщицы в воскресенье вечером  после того, как люди там оставались после воскресной Обедни, ели, пили, веселились и т. д. И общался абсолютно с каждым, кто приходил к нему. Любой человек мог подойти к собору, позвонить в звонок, у которого было написано бишоп, и владыка Антоний бы открыл и пригласил к себе этого человека для того, чтобы поговорить, для того чтобы выслушать его. Причём когда он открывал дверь, многие даже думали, что это не он, а что это какой-то его келейник, должно быть, какие-то монахи при нём состоящие, секретари и т. д. Вот этого ничего у владыки Антония не было. И при той простоте жизни, с одной стороны, при той открытости всем, действительно ведь в Лондоне десятки людей были с владыкой Антонием на «ты». И это не казалось чем-то таким вычурным, странным. Наоборот, даже казалось как-то странно, когда кто-то к нему обращается на «вы», потому что, как и он для всех был настолько родным человеком, что к такому родному человеку, наоборот, очень трудно на «вы» обратиться, а не на «ты». Так вот это было абсолютно естественным. И храм, Успенский собор, который отстоял в своё время владыка Антоний, был, действительно, домом для него и домом для тысяч других людей, и для тех, кто жил в Лондоне и в Великобритании, и для тех, кто приезжал туда и, может быть, только один или два раза кому удавалось встретиться за всю свою жизнь, вот во время краткой поездки в Лондон с владыкой Антонием. Были же и такие люди. И для всех Успенский храм становился каким-то совершенно родным домом, потому что вот это свойство – объединять людей в семью, делать людей родными друг другу – это, действительно, каким-то удивительным образом присутствовало в жизни, в каждом моменте жизни владыки Антония. И, конечно, при этом он был таким проповедником, каких не бывает на белом свете. Бог даровал ему такой дар слова, что он мог доходить до глубин наших сердец. Казалось бы, в самой простой, двух-, трёхминутной проповеди он мог сказать что-то такое важное, что потом люди носят в течение лет, в течение десятилетий. Владыка Антоний был, таким образом, каким-то духовным наставником не только вот тем, кто знал его лично, но тысячам, тысячам и тысячам людей из тех, до кого доходили и доходят теперь его книги. Удивительно всякий раз слышать от этих людей, самых разных, очень не похожих друг на друга, как много им дали книги владыки Антония. Вот даже не знаешь, когда говоришь о святителе Антонии, митрополите Сурожском, даже не знаешь, о ком говорить: о человеке, который умел духовную семью создавать и укреплять, как никто другой, жизнь которого была образцом подлинного монашества; или об этом великом проповеднике? Наверное, второго такого в ХХ веке не было. Но там и здесь владыка Антоний проявил себя, как, конечно, удивительно одарённый от Бога человек. Это не просто какая-то талантливость, не просто какая-то гениальность, это именно одарённость от Бога, потому что владыка Антоний – он светился Богом. И в последние годы жизни, когда он стал уже совсем физически слабым, и в прежние годы, когда он был относительно молодым ещё человеком и приезжал в Москву, потому что ему, в отличие от остальных эмигрантов было позволено приезжать в Москву, поскольку он состоял не в Константинопольской и не в Американской автокефальной церкви, а в Московской патриархии. Вот эта формальная принадлежность к Московской патриархии давала ему возможность приезжать в Москву и встречаться с людьми. Причём, и это тоже надо вспомнить, что он не для того приезжал в Москву, чтобы участвовать в каких-то семинарах, чтобы участвовать в каких-то важных событиях или совершать где-нибудь в соборах богослужения. Он прежде всего приезжал для того, чтобы встречаться с людьми, общаться с людьми, быть в гуще самой нашей тогдашней, тоже очень непростой, жизни. Вот это тоже кажется очень важным. Конечно, для тех из нас, кто близко знал владыку Антония, это колоссальная утрата – колосссальная утрата того, что нет теперь возможности набрать иногда, чтобы его не слишком дёргать, но всё-таки иногда набрать его телефонный номер и спросить его о чём-то или просто услышать его голос, услышать какие-то его два-три слова, которые всё равно всегда были очень важны, даже если они были о самом простом. Но для людей, которые, может быть, не знали владыку Антония, не общались с ним, конечно, уже абсолютно ясно, что смерть не унесла его из нашей жизни, что Господь оставил его здесь для того, чтобы он так же трудился среди нас, как трудится о. А. Мень; для того чтобы он так же – ежедневным трудом – приводил к Богу людей, ежедневным трудом помогал людям выходить из каких-то сложных ситуаций, духовных кризисов, помогал своим трудом, своими молитвами, своими книгами справляться с теми сложностями, которые выпадают нам на долю. Вот за этот год это стало удивительно понятно. Владыка Антоний – он так же работает среди нас, как о. А. Мень. И вот эти люди, на самом деле очень разные, шедшие какими-то очень разными путями, они ведь делают одно дело – наши дорогие батюшки и владыки. И, конечно, если бы не их присутствие среди нас, наша жизнь была бы намного труднее. Разумеется, если бы не было ни одного святого, если бы не было ни одного святого, если бы не было ни одного человека, на которого можно было опереться и за руку которого можно было схватиться в трудный момент, разумеется, и в этом случае Господь помогал бы нам и подставлял бы нам Свою руку, но это было бы, наверное, гораздо труднее, потому что такие люди, как владыка Антоний, такие люди, как о. А. Мень, такие люди, как мать Тереза из Калькутты, они делают Божие присутствие в нашем мире видимым. И вот это, наверное, очень важно: невидимое Божье прсутствие Христово они делают видимым в нашей жизни и так помогают нам, как очень часто никто другой помочь не может. Поэтому давайте сейчас, когда мы завершим Божественную Литургию, совершим все вместе панихиду о нашем бесконечно дорогом владыке Антонии. И нельзя сказать – вспомним его, потому что мы его не забывали; нельзя сказать – помолимся о нём, но как-то вместе совершим этот чин для того, чтобы почувствовать, что и мы духовная семья, что и нас тоже сделал, таких разных людей, людей, которые бы никогда не встретились друг с другом, если бы не Христос, если бы не наша вера, сделал нас друг другу близкими и родными. И укрепляет нас Господь, посылая в наш мир таких святых и праведников, какими являются владыка Антоний и отец Александр. И будем на самом деле, совершая эту панихиду, прежде всего благодарить Бога за то, что в этой жизни, в этом мире есть такие люди. Господь даёт нам таких людей и их любовью укрепляет нас Господь.