1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Памяти о. Александра Меня

(Литургия, Ин 1: 9-13)

Дорогие братья и сестры, всегда, и в этот день, и во все другие вспоминая и помня об отце Александре, всегда поражаешься тому, как он был одновременно укоренен в библейской традиции и при этом был совершенно современным человеком, разбиравшимся во всех особенностях и подводных течениях современной жизни. Вот это соединение, какой-то особенный склад начала библейского, начала евангельского с сегодняшним днем, оно и делало отца Александра совершенно особенным и удивительным человеком. Потому что были, разумеется, и в 1930-е, и в 40-е, и в 50-е, и в 60-е, и в 70-е годы другие замечательные священники, которые удивительным образом умели и исповедь вашу выслушать, и дать какой-то духовный совет, и молитвенники были удивительные. Но эти люди всегда были выходцами из прошлого. Они иногда даже сознательно отодвигали от себя сегодняшнюю жизнь, отодвигали от себя ее проблемы, чтобы быть выходцами из XIX и других прошлых веков. И так часто даже бывало, знаете, у какого-нибудь священника, которому еще нет шестидесяти лет, говорят: ну, наверное, ему лет 80, потому что он такой, какие были люди раньше. Вот это было типично для нашего духовенства.

Отец Александр пошел совершенно иным путем. Он был, при  своей укорененности в Библии – мало таких людей было, укорененных в Ветхом Завете; Новый Завет еще как-то у нас знают, а вот Ветхий Завет до о. Александра очень плохо знали, – при этом он был всегда на абсолютной высоте во всем, что касается сегодняшнего дня, политических каких-то, общественных взаимоотношений с властью и т. д.

Как часто говорят, что о. Александр не был диссидентом. Вот есть такая расхожая фраза. Да, диссидентом в прямом смысле он не был, но духовником большинства диссидентов, верующих и даже неверующих, в общем, конечно же, был. То есть эти люди, самые разные, приходили к нему за помощью, за советом, за поддержкой. Даже совет не всегда, в общем, нужен человеку, который знает, что делать. А вот поддержка, она нужна всегда. А поддержка такого сильного, удивительно сильного в Боге человека, каким был о. Александр, эта поддержка, она, конечно, давала всем нам удивительно много, она всех нас удивительным образом укрепляла и спасала нас от разных страхов, спасала нас от разных испытаний, виной которых могли бы быть мы сами с нашей расслабленностью, с нашим унынием, с нашим умением впасть в панику. Он удивительным образом в таких случаях мог быть самым надежным другом и удивительным помощником.

Помню, как был в моей жизни такой эпизод, когда меня вызвали в военкомат. Но оказалось, на самом деле хотят со мной говорить люди не из военкомата, а из соответствующих органов. И вот этот офицер, майор какой-то, который сидел в приемной, он даже с каким-то страдальческим выражением на лице сказал: "Вам вот в ту комнату". Я пошел. Там оказался какой-то кэгэбэшник, который со мной довольно долго говорил. Потом я вышел оттуда и совершенно не понимал, что мне делать. Поехал в Новую Деревню, и, к счастью, он куда-то уходил, еще не успел выйти за ворота. Уже был в дороге, но не успел выйти за ворота. Я говорю: "Вот, отец Александр, такая страшная история". Ах, думал я, что он скажет что-нибудь такое: вот видишь, наконец, и тебя это коснулось (смех), ты уже взрослый человек!

Нет, он мне сказал: "А сколько времени там тебя мариновали?" Я говорю: "Ну, минут 40".  – А меня третьего дня четыре часа! (смех) А кто там тебя, небось,  какой-нибудь старший лейтенант тебя мучил 40 минут? А меня подполковник (смех).

И после этого, словно меняя тему, говорит: "Давай поедем к нашим друзьям, к батюшке … (он еще был жив) и все забудем плохое, забудем плохое".

Но на самом деле вот эта шутка была удивительно укрепляющей, понимаете? От этой шутки шла очень большая поддержка. И вот я думаю, что мы с вами сейчас и те, кто молится сейчас за Литургией в Новой Деревне, могут найтись сотни, если не тысячи людей, которых так или иначе, в той или другой форме поддержал отец  Александр. Потому что, конечно, его присутствие молитвенное среди нас мы и сегодня ощущаем, и сегодня чувствуем, что он продолжает быть нашим пастырем.

Вот что мне хотелось сказать вам, дорогие братья и сестры, сегодняшним утром. И да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь!