1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Передать чувство Бога младшим

Литургия (Мф: 13, 44–54)

 

Будем, братья и сестры, сейчас причащаться Святых Христовых Тайн, и кто не успел на исповедь, Господь услышит вас и простит вас. А после службы какие-то проблемные вещи можно будет сказать. То есть давайте как-то разделим исповедь, которую принимает Сам Христос, Таинство покаяния, и вот ту беседу, тот разговор с глазу на глаз, который нам очень часто так необходим, который очень часто так нам нужен.

Да благословит, да укрепит вас Христос! А я, недостойный иерей, властью Его, мне данной, прощаю и разрешаю вас от всех грехов ваших вол имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

С праздничным днём поздравляю вас, дорогие братья и сестры! В особенности поздравляю вчерашних именинниц, которые праздную день ангела: я имею в виду тех, кто носит имя Святой Ольги, и сегодня, по крайней мере, я вижу трёх сразу Ольг. Ну ещё по близорукости не заметил из тех, кто причащался у отца Олега, кто не подходил, как вот Оля Рук, например. С праздничным днём, с днём Ангела, дорогие мои. Да хранит, да благословит, да укрепит вас Господь!

Сейчас, поскольку лето, то многие ездят по всяким местам. В то числе вот буквально на днях вернулась группа из Тэзе, и рассказывали паломники, что пережили в этот раз в Тэзе. Ну и один из каких-то мотивов постоянных, конечно, что брат Роже уже не тот, что, конечно, он уже только частью здесь, а уже во многом там. И вот тут приходится сказать, что какое это целое поколение христиан, удивительных, замечательных людей, которые пришли к христианству, которые пришли к служению Богу в военное и послевоенное время, вот эти люди уходят. Уже нет матери Терезы из Калькутты здесь, среди нас. Уже нет о. Жак Лёва, уже многие другие ушли. И, конечно, совсем прозрачными, совсем хрупким стали такие люди, как брат Роже, как владыка Антоний, как папа Иоанн Павел II. Это, конечно, великое поколение христиан, с трудами которых связано какое-то удивительное обновление веры. Всё-таки до предела ясно в середине ХХ века, что христианство в целом уходит, что это религия пожилых, как правило, консервативно настроенных людей. Тут я обиделся несколько на одного социолога, который писал в какой-то из газет, что верующие люди традиционно, пишет он, голосуют, в основном, за КПРФ (смех!). Я подумал, что какая же нелепость, что люди верующие голосуют за КПРФ, за ту партию, которая так преследовала веру, которая так преследовала Бога. На самом деле объяснение этому есть, что, действительно, некоторая консервативность верующего человека призывает его оглядываться на вчерашний день даже в том случае, если вчерашний день был никудышным, во всяком случае, вот в этом плане никудышным. Но что-то такое есть в психологии верующего человека. Ну, а вот это поколение, которое пришло после войны или в военные годы, как владыка Антоний, Карел Войтыла, которые были в антифашистском подполье, и тот, и другой, в годы войны, так вот это поколение принесло что-то совершенно новое в христианство, может быть, за два тысячелетия, чуть ли не со времён апостольских. Ну, может быть, с короткой передышкой в эпоху святого Франциска.

Снова вдруг стало ясно, что христиане – это не консервативные люди, придерживающиеся охранительной идеологии, а христиане – это люди, до предела открытые Богу, а раз Богу, значит, многому, а раз Богу, значит, каждому человеку вокруг нас и т. д. Понимаете, действительно, это послевоенное время открыло какое-то новое, а на самом деле, наверное, истинное лицо христианства. И вот, безусловно, даже в нашей традиционно особенно консервативной православной церкви, потому что всё-таки православие по всему миру, оно особенно консервативно, нашёлся владыка Антоний – такой совершенно необыкновенный человек с удивительной и пронзительной верой, человек потрясающей открытости. Уже потом, в качестве представителей тогда совсем младшего поколения, пришёл отец Александр, который был самым младшим из них, уже на самом деле представителем следующего поколения. И тоже на самом деле далеко не самого простого поколения. Вот это как раз тот пример, что нет правил без исключения: он был исключением из всех правил.

И вот эта эпоха, она, хотим мы того или нет, она естественным путём уходит в прошлое. И, конечно, наша задача не просто быть свидетелями того, что кончается целая эпоха, потрясающая и прекрасная эпоха в истории христианства, эпоха, когда столько молодёжи пришло к Богу, когда столько людей левых убеждений, которые традиционно были всегда безбожниками, вдруг стали христианами, очень глубоко приняли Евангелие в сердце. Вот мы не можем быть  только свидетелями того, что эпоха уходит в прошлое. Мы, конечно, с вами должны каким-то образом продолжать это служение и каким-то образом, ну, быть теми, кто, может быть, ещё увидит начало следующей эпохи, начало эпохи, которая сумеет те плоды, что собрали эти люди послевоенного поколения, каким-то образом претворить во что-то новое. И, конечно, это бесконечно важно и, конечно, это заставляет о многом задуматься и молиться очень горячо о таких вещах, прежде всего, чтобы не иссякла в церкви молодёжь. Потому что в начале космодемьянского пути всё-таки это был молодёжный приход, это был студенческий приход. Я не хочу сказать, что мы, люди среднего и старших поколений, вытеснили молодёжь. Кто-то из молодых тогда людей, студентов, просто физически вырос, безусловно, это так. Но, конечно, надо прислушаться и к тому, что говорят социологи. А социологи говорят именно то, что мне кажется, вот по своим личным наблюдениям, что студенческая молодёжь сегодняшняя уже не так открыта Богу, как это было 10 лет тому назад. Что вот тот удивительный момент, когда, действительно, все студенты со всех факультетов МГУ, РГГУ и других десятков университетов и институтов московских оказались и здесь, на полу космодемьянского храма в дни праздников, и в будние дни, в дни, когда устраивались встречи приходские и вместе читали Евангелие. И в сотнях других храмах этот момент как-то тоже уходит в прошлое. Конечно, наша ответственность, людей среднего и старшего поколений, здесь очень большая. Мы – те люди, которые их встречают, встречают молодёжь в церкви. Мы – те люди, которые им что-то передаём. И как важно передать вот ту веру, которая бы вела их потом по жизни, ту веру, которая бы озаряла каждое мгновение их жизни, и то пронзительное чувство Бога, то удивительное чувство Бога, которое во многом открыл для человечества такой трудный, такой сложный, такой страшный своими войнами и диктаторскими режимами  и, вместе с тем, такой благодатный ХХ век.

Вот это чувство Бога, мне бы хотелось, чтобы вы умели передавать младшим, умели передавать тем, кому сейчас 12, 14, 15, 17, 18 лет, потому что, конечно, мы никогда, наверное, себе не простим, если они, эти молодые люди, не окажутся в церкви, не окажутся верующими, если мы как бы скроем от них Бога, завяжем Его в платок, как вот этот евангельский персонаж, который полученную мину от своего хозяина спрятал, завязал в платок и хранил, никому не показывая. Так вот, если мы поступим так с нашей верой, то, конечно, мы потом себе не простим, потому что это самое важное, чтобы молодые люди приходили к Богу. 

Вчера меня очень задела, на самом деле, по большому счету страшно задела одна новостная программа, в которой рассказывалось об одной из последних инициатив партии власти. Это партия, которая собирается, так сказать, придти к власти на ближайших выборах. Они, их молодёжная организация – «путиномол» теперь называют (смех), раздавали крестики на Пушкинской площади и ещё в каких-то местах, потому что они сказали, что надо не только называться православными, но быть ими. Вот такая была массовая раздача крестиков. И лидер этой организации, вот такого современного комсомола рядом с партией, говорил о том, как важно иметь духовные ориентиры. Он произносил разные слова, там было пять или шесть ключевых слов, но тщательно обходил слово Бог. И вот это произвело на меня чрезвычайно гнетущее впечатление, понимаете. То есть люди думают как-то использовать религию в своих разных сиюминутных или тактических и т. д. целях, но так, чтобы Господа-Бога при этом здесь всё-таки не было. Он что-то о заповедях говорил, что-то о традициях говорил и т.д., на самом деле ведь человек гораздо быстрее и гораздо глубже понимает, когда ему говорят о Боге. Пока ему говорят о традициях, о заповедях, об установлениях и т. д., он не слышит. Но когда ему начинают говорить о Боге, то человек, безусловно, это сразу воспринимает. Был в моей жизни такой случай, когда Егор Тимурович Гайдар просил меня прочитать какую-то лекцию на тему о том, вот что такое религия, своим партийным товарищам. А как вы сами понимаете, гайдаровская партия – это, в основном, люди, далёкие от религиозности: такие прагматики, экономисты, либералы, очень далёкие от религиозности, ну практически на 99 %. Вы знаете, им было совершенно неинтересно, пока я говорил на разные церковно-политические и церковные темы и т. д., но когда я заговорил о том, что в сердце человека живёт чувство Бога, вдруг они сразу встрепенулись. Вдруг оказалось, что эти люди, казалось бы, далёкие от размышлений на религиозные темы, вот когда говорят прямо о Боге, о тех взаимоотношениях, которые между Богом и человеком устанавливаются, тогда оказывается, что человек слышит. То есть вот это главное, вот это самое важное, вот это самое магистральное, а всё остальное – второстепенное. Поэтому мне кажется, что, действительно, опыт того, как мы с вами всё-таки, несмотря на все наши недостатки, несмотря на все наши слабости, несмотря на всё наше несовершенство, порою умеем слышать Бога, вот если мы это сумеем передать тем, кто младше нас, то можно тогда смело сказать – не зря прожили мы жизнь. Потому что это, действительно, самое главное, действительно, это то, что как-то переворачивает человека, преображает его внутренний мир и выводит человека на абсолютно новые горизонты. А такое вот, как сейчас принято, используя средства массовой информации, предлагать людям такую как бы религию без Бога, такое традиционно-демократическое мировоззрение – вот это, конечно, то, что на самом деле может только оттолкнуть людей. Это то, что не привлекает.

Мне кажется, что это, действительно, особое открытие ХХ века, и философов ХХ века, и богословов нашего века, и психологов, и святых, и подвижников: вот это открытие чувства Бога, открытие личных взаимоотношений, о чём и Мартин Бубер говорил, и о. Сергий Булгаков, и Габриэль Марсель, и теперь уже младший из всех них, а для нас бесконечно старший, чем все мы, – владыка Антоний говорит. Это вот, действительно, самое важное, что мы можем передать тем людям, которые нас окружают. Конечно, как-то деликатно передать, чтобы это не было навязыванием нашей правды, чтобы мы делились какой-то особой великой правдой, причастными к которой мы вот так почему-то, по милости Божьей, оказались, потому что, конечно, причастными великой правде о Боге мы оказались, действительно, по милости Божьей и не по каким другим причинам.

Вот что мне хотелось сказать, дорогие братья и сестры.

Ещё последнее, уже в качестве объявления: в следующую пятницу я ещё служу, вопреки расписанию, 1 августа, в следующую пятницу, а затем до Успения, наверное, меня уже не будет во время служб. Так что имейте это в виду.

Бог вас всех благословит и укрепит!