1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Приготовления к Великому посту

(Утреня, Часы, Изобразительны)

 

Приближается время Великого поста. В жизни человека очень многое, о чем необходимо серьезно задуматься, потому что совершенно ясно, что своими корнями Великий пост уходит вот в то монашеское делание египетских отшельников, которые на весь пост уходили в пустыню и там молились в полном одиночестве, имея с собой какой-нибудь один кувшин воды. И мы прекрасно понимаем, что на такой пост никто из нас не способен, потому что и картошка, и фасоль, и все, что мы едим в постное время, конечно, это такие самые обычные продукты, которые самым обычным образом приготовляют и т. д. А если вспомнить какого-нибудь Шмелева, то, вообще, оказывалось, что постное время – это время самого такого удовлетворения человеческих кулинарных потребностей, потому что там и разные огурцы, и капусты, и еще какие-то невероятные соления, и другие постные приготовления, которые он с таким восторгом описывает.

Все это, конечно, никакого отношения не имеет вот к деланию этих монахов в раскаленных песках Египта. А учтите, что это уже время, когда начинается страшная жара в пустыне – Великий пост. Вот об этом, конечно же, надо подумать. И понять, что мы способны в лучшем случае на какую-то имитацию поста. А имитация – это дело не христианское. И поэтому надо искать что-то равно великоценное в это время. И, конечно, единственным чем-то равновеликим могут быть добрые дела. И надо сказать, что пост – это такое время, когда нужно постараться сделать людям вокруг нас как можно больше доброго. А где мы можем это сделать? У себя дома, среди каких-то родных, знакомых, больным людям, брошенным людям и т. д. Одни помогают деньгами, другие собственными силами своими помогают, третьи ходят в больницы, в старческие дома и т. д. Это вот единственное, что мы можем делать Великим постом. Потому что когда вдумываешься, скажем, в тот же чин прощения, монахи прощались друг с другом и уходили в пустыню на шесть недель, а мы устраиваем такой же чин прощения, на другой день все собираемся уже слушать Великий Канон. Это совершенно уже не логично.

Великий Канон, который так надо шепотком про себя прочитать, стоя на коленках, а у нас тут и хор, и песнопения такие замечательные. Это все пришло в Россию в петербургский период, такие, знаете, торжественные богослужения, когда архиерей, 12 священников, все стоят, то один читает Канон, то другой. Регент старается со своими певчими из оперного театра на клиросе. Все это, конечно, к Великому канону, к настоящему переживанию Великого поста не имеет, на самом деле, никакого отношения.

Как-то вот это очень важно понять, чтобы пост у нас не был имитацией, чтобы пост не был игрой полной какой-то, понимаете? Как, знаете, мальчики лет 20 – 23 лет очень любят потом в конце поста говорить: я ни разу не съел ничего скоромного. И вот, понимаете, не в этом же дело, что ни разу не съел ничего скоромного. Был такой поэт Лев Владимирович ..., он, вообще, никогда не ел ничего ни с молочным, ни со сливочным маслом. Он весь год питался только постной пищей, и ничего, дожил до 91 года. Так что, оказывается, постная пища может быть самой обычной, и ничего в ней такого страшного, подвижнического нет.

Вот это очень важно понять, подумать. Для того, чтобы, действительно, наш пост был все-таки временем приношения Богу наших слабостей, наших успехов, нашей несдержанности и т. д., временем какой-то духовной школы, а не просто какой-то имитацией жизни древних христиан, как это можно сделать на театральных подмостках. Все-таки надо помнить, что церковь – это не театральные подмостки, хотя иногда так бывает. Не случайно же первые христиане устраивали в IV веке в бывших театрах церковь. Это тоже о чем-то говорит. А мы будем все-таки стараться подражать не постконстантиновскому времени, не вот этому христианству после Феодосия, а будем стараться подражать христианам первых веков и тем отшельникам, которые как раз ушли в пустыню от константиновского христианства. Это уход в пустыню от официозной роскошной церкви, где появились золотые облачения, чего не было в первой церкви. То, что на самом деле иногда с большим трудом воспринимаешь, не знаешь даже, зачем это все делается.

Ну вот что мне хотелось сказать. Бог вас благословит. С миром изыдем.