1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

Услышать Бога в молчании

(Литургия, Лк 7: 31–35)

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Мы слушали с вами сегодня, братья и сестры, как говорит в Евангелии Господь, что этот род, а это значит, что все мы, похожи на детей, которые сидят на площади и говорят: мы вам играли, а вы не плясали, мы для вас рыдали, а вы не плакали. Потому что когда пришел Иоанн Креститель, то он очень многих отринул тем, что он не ест, не пьет. Приходит к ним Иисус, Который и ест и пьет, и опять очень многие Его отталкивают и отвергают. "И оправдися премудрость пред чадами своими". Ни тот, ни другой почему-то не открывают сердца людей. И так очень часто бывает, что мы ищем чего-то, и что бы нам ни предлагалось, мы все это отвергаем: отвергаем одно и отвергаем другое, противоположное этому. И на этом построена какая-то особая черта нашей человеческой психологии. Но если все же премудрость Божия, которая в какой-то момент входит в сердца и тогда все расставляет по своим местам, тогда мы начинаем откликаться на то, что нам открывается в молитве, в причастии, в разных богослужениях, в нашем прикосновении к таинствам Церкви Христовой. Но это все возможно, действительно, когда нас осеняет благодать Святаго Духа.

Вот, наверное, очень важно помнить о том, что наша вера, она вся зиждется не на каких-то убеждениях, не на каких-то установках, не на каких-то требованиях, но именно на благодати Духа Святаго. И когда не проливается на нас эта благодать, тогда оказываемся мы в беде, тогда оказываемся мы в тупике, тогда оказывается, что все для нас плохо, все для нас не так, все нас от себя отталкивает, и мы оказываемся в страшном одиночестве. И вот поэтому будем стараться не закрывать сердца для благодати, не закрывать сердца для того мгновения Божьей премудрости, которое нас наполняет иногда, которое нас делает другими, которое нас преображает. И вот мне кажется, что это очень важно – уметь открыть сердце Духу Святому. А сердце, конечно же, открывается, когда мы молимся. А когда у нас не получается молиться, что делать тогда? Тогда надо, наверное, просто сесть на 10 минут в темной комнате, закрыть все двери и закрыть все окна и, может быть, встать на коленки, а может, просто сидеть на стуле, а может, встать на коленки и положить голову на стул и, ничего не говоря и ни о чем не думая, попытаться услышать Бога. И в таких случаях Бог, действительно, пребывает к нам милостив и открывает нам Себя и говорит с нами.

Вообще, наверное, очень важно помнить, что в молитве не меньшее место, чем в словах, занимает молчание. А очень часто в нашей молитве как раз молчания и не хватает. Молчание – это не только, когда мы не говорим, но молчание, прежде всего, заключается в том, что мы открываем себя тому, чтобы услышать. Мы как бы уходим от своих мыслей, от своих размышлений, от того, что теснится в нашей голове, и стараемся услышать Бога в молчании. Потому что на самом деле, по сути дела, молчание – единственное место, где можно встретить Бога.

Вот что мне хотелось сказать вам сегодня, дорогие братья и сестры.

 

Люди старшего поколения, те, кто в Москве 1941-го пережили войну, всегда говорили, что именно в этот день (если речь о всеобщем бегстве, то это было в ночь на 16 октября – С.), вопреки всему, что происходило вокруг, вопреки здравому смыслу и вопреки тому, что власть, включая Сталина, бросила Москву, а немцы уже практически вошли в город, Москва оказалась защищена молитвами кремлевских святителей. Вот так всегда говорили мне старшие, которые пережили эти дни. Прежде всего, 18 октября 1941 года, когда люди уже были готовы к приходу немцев и из разных организаций, из разных домов выбрасывались портреты Ленина и Сталина, выбрасывались на помойку партбилеты и т. д. Вопреки тому, что, сейчас вообще уже похоже, Сталин решил сдать Москву и сам эти дни провел где-то в Самаре, но, повторяю, немцы в Москву не вошли. И верующие связали тогда это событие с заступничеством московских святителей. Вот это мне вспомнилось, и, мне кажется, что нам надо это держать в памяти и рассказывать младшим.

Бог вас всех благословит и укрепит!