1984 г.
фото из
домашнего
архива
Георгий
Чистяков

В Царстве Божием мир превращается в семью. Теракт на Дубровке.

(Литургия, Лк 10: 1–15)

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

И ты, Капернаум, что вознесся до небес, низвергнешься во ад, – так говорит нам Господь в конце этого евангельского чтения. И наверное, здесь очень важно вспомнить, что один современный психолог говорит, что ад – это место, из которого нет выхода, это ситуация, из которой нет выхода. Вот это, действительно, ад. Но в этом смысле можно говорить о том, что, действительно, и наш Капернаум, мы все с вами тоже, порою вознесенные до небес, иной раз низвергаемся до ада. И вот я как-то много думал в последние дни о том, а вообще в такой ситуации, когда погибло значительно больше ста человек от неумелого руководства отрядами «Альфа» и другими, от того, что генералы ничего не умеют делать как следует, погибло столько людей, столько людей лежат в больницах и неизвестно, когда выйдут, столько людей, которые могли бы быть спасены, если б не эта наша знаменитая сверхсекретность, когда все засекречивается, даже самые пустяки, сколько бы тогда врачи смогли спасти людей. Когда я слушаю, как из института Склифосовского какие-то потрясающие врачи говорили: почему нам сразу не сказали состав этого вещества?! Мы бы тогда совсем по-другому действовали! Показывают этих врачей и после этого какого-то сытого, разъевшегося министра здравоохранения, который говорит, что все было сделано правильно, иначе быть не могло, ну и, в общем, смысл такой: чтобы спасти 500, можно пожертвовать жизнью 200. Вот примерно так. Ну разве не скажешь об этом, что «ада низвергнешься»?

И сколько людей пришли на этот самый мюзикл, и никаких мыслей у них даже не было о том, что это будут последние дни в их жизни. И вот они погибают, погибают они в тех условиях, когда на самом деле всякое разумное правительство ведет с захватчиками заложников переговоры и проводит соответствующую с ними деятельность, привлекая международных экспертов, привлекая самых серьезных, самых влиятельных людей и т. д.

Вы видите, как безграмотно все это было сделано. Вы видите, например, что все захватчики были убиты. Причем, в одной газете было написано: в них стреляли, как в белку, в глаз. То есть в белку, чтобы шкурку не испортить, так стреляют. Зачем в них стреляли так, никто не знает, если они были усыплены уже этим страшнейшим наркотическим веществом?! А ведь на самом деле все эти люди, в особенности Бараев, они были чрезвычайно нужны живыми для того, чтобы проводить следственные действия, для того, чтобы установить, куда ведут нити, если ведут, этой террористической организации. Вообще откуда и с чьим участием они привозили в Москву взрывчатые вещества и т. д.? Казалось бы, газ этот подействовал, уже погибло благодаря ему 119 наших соотечественников, а сколько в больницах. И террористов, которые должны были быть связаны или в наручниках отправлены в соответствующие места, в тюрьму и затем допрошены, и на другой же день должны были начаться серьезные допросы их для того, чтобы все выяснить, а здесь такое впечатление, что все концы в воду, и никто не знает, что к чему, что почему и т. д. Но зато можно ненавидеть чеченцев за то, что они устраивают теракты. Ясно, что никого не следует ненавидеть. Мы можем только посетовать на такую власть, которая не умеет управлять государством, на такую власть, которая только умеет пустить ребят с газом и убивать своих людей. И чтобы вы представляли, мне сказали, что эти ребята, спецназовцы, видавшие виды, которые умеют делать все – рукой кирпич разбивать, кулаком стену продавливать и т. д. – после того, что произошло на Дубровке, как погибли люди, совершенно ни к чему не относившиеся, простые зрители, эти ребята в шоке. Хотя, конечно, вы сами понимаете, что такое спецназ. Тут не особенно развитый человек, ни Гегеля, ни Достоевского он не читал, но они в шоке. А министр здравоохранения не в шоке, а многие другие не в шоке. И вот когда сталкиваешься с такой бедой, то, действительно, вспоминаешь эти слова Ольги Бергольц: «перед этим горем гнутся горы». Действительно, горы сгибаются перед таким горем, когда сегодня были, а уже завтра, наутро они погибли, их нет. И мне кажется, как-то больше гораздо должны думать вот о тех, кто погибает, о тех, кого убивают, о тех, кого убивает структура, убивает система, как она убивала XIX веке, в начале ХХ-го, в гражданскую войну, потом в 1930-е, в 1950-е годы и т. д. Так, в общем, машина действовать продолжает. И вот наша с вами очень большая задача – молиться об этих людях, которые в больницах погибают, которые совершенно ни за что оказались, действительно заложниками неквалифицированных указаний ФСБ. И, конечно, наши с вами беды, которые нам иногда кажутся большими: нас кто-то обидел, мы с кем-то поссорились, скандалы на кухне между невесткой и свекровью, скандалы на работе с шефом и подчиненными, какие-то наши проблемы – мелочь какая-то. Мы это переживаем, мы от этого расстраиваемся, плачем, не знаем, что делать, мы ходим как задавленные нашими какими-то личными проблемами. А когда вот так сталкиваешься с этими гробами невинных людей или когда мы столкнулись с гробами моряков, поднятых с подводной лодки «Курск», ведь то же самое – скрывали чуть ли не 10 дней, что с ними случилось. А когда первые сигналы получили, весь мир бы подняли – норвежцев, американцев, всех! Наверное, могли бы спасти этих людей, если они там еще через сколько-то часов после катастрофы записки писали своим родным. Вот это тоже полная секретность, никто ничего не знает. И потом пожалуйста: гробы, гробы, гробы. И вот когда эти гробы, гробы молодых людей, гробы мальчиков и девочек, которых вынесли из Дубровки, – как же все это больно, как же все это страшно… и тогда думаешь, а почему же Господь все-таки говорит: «Приблизилось Царство Божие»? Это что такое? Приблизился мир счастья? Через четыре года здесь будет город-сад? Вот что-то такое? Мир счастья, где все будут счастливы, где всем будет хорошо, где никто не будет умирать и погибать от болезней, где никто не будет бедным, а все будут богатыми?

Да, вот примерно во многих религиях, особенно в древних, рисуется такой образ рая. Ничего об этом не говорит Господь. Он говорит: «Приблизилось Царство Божие». И вдумываясь в эти слова, мы вдруг понимаем, что Царство Божие  – это не какие-то новые вещи, не какие-то новые возможности, физические или материальные, как коммунизм, когда говорили, что все, что хочешь, бери в магазинах, всем будет все равно в достатке. Да нет же! Царство Божие – и этим все Евангелие, от начала до конца, пронизано – это новые отношения между каждым и каждым, между каждой и каждой, новые отношения между всеми нами. Вдруг неожиданно в Царстве Божием мир превращается в семью. И это ясно из смысла этого таинства, которое мы с вами сегодня совершаем, из Божественной Литургии, из Евхаристии, которая есть семейная трапеза Господа Иисуса со Своими учениками. Вот что такое Царство! Это вот новый мир, который возникает в отношениях между нами, та любовь, которая, оказывается, заменяет в наших сердцах либо равнодушие, а либо и ненависть подчас. Вы смотрите, вот эти люди, имена которых мы слышали сегодня, когда нам Александр возглашал здесь послание апостола Павла: Епафрас, Лука и другие – эти люди и апостолы, 12 апостолов, а за ними и 70 апостолов, о призвании которых говорилось в начале сегодняшнего Евангелия, ведь это были простые, грубые рыбаки, которые наверняка и ругались, и ненавидели друг друга, и приходили в страшное раздражение по поводу того, что один сумел поймать нужное количество рыбы, а другой не сумел. Это были простые галилейские работяги, очень грубые, малообразованные, ничего не знающие. И их берет Господь, и из них Он делает вестников Царства и преобразует, прежде всего, отношения между ними. Так вот, они начали ощущать, что теперь они братья, что теперь каждый в ответе за каждого, что теперь каждый должен беречь каждого. Должен не потому, что приказано, а потому, что иначе невозможно просто, потому что иначе не получается.

И вот начинает возникать Царство, – говорит в другом месте Иисус, – оно уже среди вас, вы уже в Царстве. А мы во время Божественной Литургии благодарим Господа о том, что Он уже даровал нам Царство Божие.

И вот давайте и мы с вами тоже будем вестниками Царства, вестниками любви. Давайте беречь друг друга, знакомых и незнакомых, и оплакивать тех, кто от нас далеко, так же, как мы оплакиваем самых близких, и служить, кому удастся нам служить из наших близких.

Вот как-то на прошлой неделе, когда мы в Лондоне узнали об этих страшных событиях, мы, естественно, все обсуждали. Владыка Антоний сказал, что ведь главное то, чтобы в такие моменты все чувствовали себя родными. Наверное, в этом смысл сегодняшнего Евангелия, именно в этом. Давайте, действительно, прирастать друг к другу. Не как собственностью владеть друг другом, но быть одной семьей, а вернее – частью семьи. И нести эту Благую весть повсюду, в наши дома, к нашим знакомым, друзьям, нашим сослуживцам о том, что теперь мир – это семья, теперь мир – это не просто коммунальная квартира, как получилось в результате того, что теперь самолеты, ракеты, телефон – и мобильный, и связь, и факс, и интернет – все настолько близко друг от друга, что можно сидеть в двух кабинетах, один в Москве, другой – где-нибудь в Австралии, и переговариваться через интернет, как по телефону, и пересылать друг другу не то, что, как мы говорим по телефону, платим огромные деньги и можем сказать очень мало, а тут целыми текстами обмениваться в течение получаса. Вот в силу развития техники мир стал коммунальной квартирой. А в силу Слова Божьего, в силу служения Господа нашего, Иисуса Христа, всем нам, мир из этой коммунальной квартиры становится семьею. И вот в этом, наверное, сегодня смысл христианства, чтобы мир в сложнейших условиях, когда возможно быстро друг друга уничтожить, когда возможно очень быстро все разрушить, устроить, в общем, страшные вещи, когда, действительно, все стало быстро, когда все плохое тоже стало возможным – что там войны Александра Македонского: стали стрелять стрелами, камни какие-то из камнеметов стали бросать и все. А что могут современные армии, страшно подумать, что они могут. Вот когда способность человека к разрушению выросла в тысячи и в тысячи раз, вот теперь особенно важна Благая весть, особенно важно то, к чему призывает Иисус, – быть нам всем одной семьею.

Вот что мне хотелось сказать. И да благословит, да укрепит вас Господь. 

И, братья и сестры, если вы не успели сегодня на исповеди сказать что-то важное, то самое главное надо сказать, что мучает, что сжигает сердце. Но помолимся, чтобы услышал нас всех Господь, наши исповеди, укрепил нас и даровал нам выход из того безвыходного положения, которое, действительно, есть ад, есть комната, в которой нет дверей.

Бог вас всех благословит, и укрепит, и помилует, и поможет. А Господь нам всегда дает выход и, главное, услышать Его, услышать Его тихий стук, как в Апокалипсисе: «Стою у дверей и стучу. И кто услышит стук Мой, вот к тому я войду». Главное – услышать Его.

     

      (в конце) Сегодня мы с вами закончили службу словами  «и всех святых Своих». Вот, наверное, вдвойне значимы сегодня, потому что христиане Запада сегодня совершают праздник в честь святых – День всех святых. И мы о них в нашем богослужении вспомнили.